Возвращение звена Гастел­ло


Сейчас никто не сможет воспроизвести разговор командира корабля с членами экипажа перед тем, как принять оконча­тельное решение. Но то, что члены экипажа, имея возможность воспользоваться парашютом, предпочли остаться в пылающей машине, говорит о многом. Это значит, что решение было не только командира корабля. Все члены экипажа — Анатолий Бурденюк, Григорий Скоробогатый, Алексей Калинин — знали решение командира и полностью были согласны с ним. Это было общее решение — решение патриотов.

На глазах жителей деревни Миговка, экипажей старшего лейтенанта Федора Кузьмича Воробьева и младшего лейте­нанта Александра Висковского, штурманов лейтенантов Анатолия Васильевича Рыбаса и Александра Кузьмича Реуцкого, воздушных стрелков-радистов сержанта Ивана Степановича Жирнова и млад­шего сержанта Василия Ивановича Денисенко пылающий самолет командира эскадрильи капитана Николая Францевича Гастелло с глубоким правым креном развернулся и, резко снижаясь, пошел вдоль шоссе. На бреющем полете самолет летел над огромной вражеской колонной. Огненный хвост тянулся за маши­ной. Пулеметы Калинина и Скоробогатого в упор расстреливали грузовики с вражеской пехотой.

Беспощадным смерчем, воспламеняя все вокруг, советский бомбардировщик стремительно пронесся от хвоста вражеской колонны до ее головы. Здесь он врезался в группу фашистских

танков, стоявших у бензозаправщиков. Раздался оглушительный взрыв. Столб пламени, куски металла и вражеских тел высоко взметнулись к небу. Затем прозвучало еще несколько взрывов, и новые столбы пламени и черного дыма потянулись в небо — это от взорвавшихся цистерн загорелись неприятельские танки и автомашины.

На аэродроме в Боровском ждали возвращения звена Гастел­ло. Когда же истекло и последнее расчетное время, над аэродро­мом появились лишь две боевые машины. Вопреки всем правилам самолеты садились поперек аэродромного посадочного знака. Как выяснилось — в бензобаках не было бензина.