Штаб погранотряда


Штаб погранотряда получил новое распоряжение: с отходя­щими частями Красной Армии двигаться по маршруту Пуховичи — Могилев. Перед 16-м Дзержинским погранотрядом стави­лась новая, ответственнейшая задача: приступить к охране тыла действующей Красной Армии; поддерживать революционный по­рядок в тылу; ликвидировать авиадесантные группы противника.

Во время отхода из района сосредоточения группа капитана Зубкова была обстреляна немецкими десантниками, заброшен­ными в наш тыл. В результате ожесточенного боя десант был уничтожен, но понесли невосполнимые потери и пограничники: погиб смертью храбрых сам капитан и с ним 27 славных воинов в зеленых фуражках.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 августа 1941 года многие воины 16-го Дзержинского погранотряда были награждены орденами и медалями. В их числе: старший сержант Иван Михайлович Наумов — орденом Красного Знамени, военком 3-й комендатуры политрук Иван Мартынович Понома­ренко — орденом Красной Звезды, старший лейтенант Джаманкул Дженчураев — медалью «За отвагу».

Как-то группа учащихся 4-й минской школы рабочей молодежи во время туристского похода зашла в дерев­ню Криницы, которая расположена севернее Заславля.

Пока ребята перекладывали вещи в рюкзаках, девушки пошли на луг собирать цветы. Примерно через час они вернулись и рассказали, что за зарослями ивняка и ольхи видели старые укрепления и окопы. Ребята пошли осматривать укрепления. Они встретили пожилого мужчину. Разговорились.

— Скажите, кто и когда строил эти сооружения? — спросил самый старший из учеников, уже отслуживший в армии.— Видимо, здесь проходили бои?

— Дот построили еще в 1936 году, а окопы вырыли в первые дни войны. Бои действительно здесь проходили. Не знаю, какая это была часть, но бойцы воевали мужественно. Сколько они в те дни положили гитлеровцев — не счесть. И танков много пожгли.

— А много тут было наших войск? — спросили ребята.

— Кто его знает. Разве можно сосчитать? Помню, что после окончания боев нас фашисты согнали хоронить убитых. За дерев­ней рос густой молодняк, а перед ним был кустарник. Там я и увидел три наших орудия. Одно было измято, и весь кустар­ник вокруг иссечен осколками и пулями. У другого лежали четверо солдат. Видно было, что танк подмял орудие под себя. Перед лесом чернело несколько обгоревших фашистских танков. У третьего орудия лежал убитый молодой командир. Ствол орудия был разорван, лафет разбит, видимо, от попадания снаряда. Немножко в стороне, у зарядных ящиков, лежал русо­волосый паренек. Смерть настигла его в тот момент, когда он хотел поднять ящик со снарядами. Мы тогда всех и похоронили на опушке леса у разбитых орудий.

— А документов у них никаких не было при себе? — допыты­вались ученики.

— Документов не было. Только у командира в кармане был медальон, а в нем бумажка с адресом и фамилией. Я оставил ее у себя, но в войну она где-то затерялась.

— Вы не помните его фамилии или откуда он родом?

— Адрес я запамятовал — давно ведь было, а вот фамилия его то ли Заяц, то ли Зайцев.