Батальоны парашютного авиадесанта и мотоциклистов


Будет правильным считать, что гитлеровские генералы Гудериан и Гот под Минском потеряли сожженными не менее ста танков. Подбитых могло быть в два раза больше. Ведь стоит в танке разбить гусеницу, и он остановится, что и делала наша артиллерия. Наши воины законно считали танк подбитым. А ведь он уже через час-два опять был в строю, и его снова можно было подбивать или жечь. Вот сожженные машины не так скоро возвращались в строй, и сожженные машины считались отдельно. Это видно и из донесения генерала Руссиянова в штаб корпуса. И мы такие писали во время войны… А вообще под Минском хотя бои были и скоротечными, но носили они ожесточенный характер в сложной обстановке начального периода войны. Поэтому мужество воинов в те грозные дни следует считать мужеством вдвойне…»

В кратких итогах и выводах из боев за Минск, сделанных командованием 2-го стрелкового корпуса (о чем было доложено в штаб Западного фронта) и помещенных в «Журнале боевых действий 2-го СК», указывается на то, что воины под Минском стояли насмерть, что бои были ожесточенными.

При всем этом бои за Минск, поскольку они для 2-го и 44-го стрелковых корпусов являлись начальными, следует оценить высоко. Пехота при атаке танков противника оставалась на месте, уничтожая пехоту противника, отрезая ее от танков, т. е. лишая ее прикрытия. Подразделения частей часто переходили в контр­атаки, отбрасывали противника с занятых рубежей (30, 159, 85, 331, 355, 444, 603-й стрелковые полки). Многие населенные пункты по нескольку раз переходили из рук в руки. Воины не теряли силы духа даже тогда, когда попадали в окружение. Они не бежали сдаваться в плен (как это предлагали в листовках гитлеровцы, тысячами сбрасывая их с самолетов), а дрались с врагом до последнего снаряда, до последнего патрона, до последней гранаты, до последнего вздоха.