Замаскированные понтоны в камышах


И снова старший сержант Романов до боли в глазах всматривался в гладь реки, в ее камышовые заросли, пы­таясь определить, где же запрятан злополучный мост. Воз­можно, гитлеровцы и в самом деле замаскировали понтоны где-то в камышах. Но что это? Дорога подходила к реке и обрывалась у самого берега. Такая же дорога была и на противоположном берегу. Следы на ней совсем свежие. Значит, мост должен быть здесь? Но… моста не было.

— Что-нибудь видите? — спросил Беда.

И в эту секунду у Романова даже дух перехватило.

  — Вижу, командир. Вижу! — выкрикнул он радостно. В том месте, где дороги примыкали к берегам, тонкой ниточкой промелькнула странная тень. И Семен догадал­ся: гитлеровцы соорудили мост под водой, на небольшой глубине. Увидеть его было не просто — вода отсвечивала.

Штурмовик развернулся и взял курс на свою «точку». А на командный пункт полка уже понеслась короткая ра­диограмма.

К вечеру, когда колонны фашистских машин уже на­чали подтягиваться к подводному мосту, на цель вылете­ла шестерка «ильюшиных». Мост был разбит вместе со скопившейся у него техникой…

Едва завершились бои на крымской земле, как посту­пил приказ о перебазировании, и гвардейцы авиаполка взяли курс на север. В составе 3-го Белорусского фронта они готовились к новым боям. Скоро, совсем уже скоро загремит артиллерийскими залпами да взрывами бомб но­вое сражение — сражение за Беларусь.

К этому времени Леонид Беда стал уже гвардии капи­таном, командиром эскадрильи. Летал он, как и прежде, с Романовым. Незадолго до этой операции Семен был ра­нен. Легко. Осколком. Повреждены мышцы, кость не задета. Но боль в руке при движении ощущалась. Лечил­ся он при санчасти. После очередной перевязки врач ска­зал стрелку:

— А рана-то затягивается!

— Так точно, заживает! Разрешите, доктор, в эска­дрилью прогуляться? Аэродромная атмосфера подобно бальзаму на рану и душу мою действует!

— Не возражаю. Не оступитесь только по дороге.