Удары по вражеским бронетанковым силам


Эскадрилья разворачивалась на обратный курс. В этот момент и налетели «мессеры». С выкрашенными в желтый цвет фюзеляжами и черными крестами на тонких крыльях, они, словно разъяренные коршуны, накинулись на «петляковых». Пушечная очередь разорвала кабину. Вспыхнул центральный бензобак, и обжигающее пламя начало про­биваться в кабину. Смертельно раненный осколками гвар­дии младший лейтенант Солдатенков выкрикнул:

— Горим, командир… Горим!

Это были его последние слова. Окровавленная голова штурмана упала на грудь, и Макаров с болью в сердце взглянул на товарища. Петр Солдатенков погиб на глазах.

Затем командир экипажа взглянул в сторону. Боевые товарищи, однополчане летели рядом. Но чем могли они помочь экипажу горевшего пикировщика? Ничем. Тугое сине-оранжевое пламя все больше разгоралось. О том, чтобы перетянуть полыхавший огнем «петляков» через ли­нию фронта, нечего было и думать. Вот-вот взорвутся бен­зобаки, и тогда все будет кончено. «Быстро же я отлетал­ся!» — с горечью подумал Виктор, задыхаясь от дыма.

Отвернув самолет в сторону от строя, Макаров собрал­ся было отдать стрелку-радисту Павлу Смородину приказ прыгать с парашютом. Но, взглянув на альтиметр, затем на близкую, заметно зашторенную темной дымовой завесой землю, убедился, что высоты для безопасного прыжка уже не оставалось. Не сразу выбрал он и ровную площадку для посадки.

— Иду на вынужденную! — предупредил летчик Смо­родина, с трудом оставаясь в кабине.

Садился Макаров между окопами почти вслепую, на разбитом снарядами поле. Едва «петляков» застопорил

ход, как Виктор, прикрывая лицо от жаркого пламени, со слезившимися от дыма глазами открыл фонарь и спрыгнул на землю. Еще при посадке он смутно разглядел зеленев­ший неподалеку перелесок и собрался добежать до него, чтобы укрыться в зарослях. Однако бежать летчику далеко не пришлось. Трое гитлеровцев встали у него на пути, сбили с ног и, связав руки, столкнули в траншею.

Виктор не успел даже выхватить пистолет, и очень об этом жалел. Все могло бы закончиться иначе. Этих троих фашистов с винтовками он наверняка бы прикончил. Те­перь же его оружие — совсем еще новенький «ТТ» — находилось в руках мордастого, злорадно ухмылявшегося ефрейтора.

Отсюда до переднего края нашей обороны было совсем близко. Но выбраться из траншеи со связанными руками, преодолеть нейтральную полосу — дело безнадежное. До самого вечера гитлеровцы не спускали с летчика глаз. Когда же начали сгущаться сумерки, ефрейтор, завладев­ший пистолетом, скомандовал Виктору:

— Совьет летчик, ком, туда ходить!