Удар вражеских зениток


Со стороны рощицы неожиданно ударили вражеские зенитки. Один тяжелый снаряд взорвался так близко, что самолет закачало, будто телегу на неровной дороге. По фюзеляжу «пешки» забарабанили осколки. У Алексея Смирнова сердце сжалось от тревоги за боевую машину. Что же делать? Снова укрыться в облаках? Не может эки­паж сбросить вымпел куда попало, наугад. Его могут не заметить. А там, в огненном кольце окружения, сража­ются наши бойцы, и эти радиоданные им нужны как воз­дух. Они помогут им связаться со своим командованием, получить из-за линии фронта конкретные указания, а воз­можно, и боеприпасы, оружие.

Нет, никак не мог «петляков» уйти на высоту. В то время как стрелок-радист оглядывал небо, летчик и штур­ман еще пристальнее осматривали землю. У берега и даль­ше от него, над зелеными лугами и ложбинками, словно кисея на ветру, колыхалась синяя дымка, и рельеф местно­сти порой едва проглядывался.

— Снижаюсь до предельно малой высоты,— предупре­дил Смирнов штурмана и стрелка-радиста.

При подходе к подковообразной березовой роще раз­рывы снарядов зенитной артиллерии, сотрясая воздух, за­бушевали с новой силой. Что-то со скрежетом ударило в самолет, кабину встряхнуло, и лейтенант Смирнов по­чувствовал, а затем увидел, как из бензобака выбивалась серебристая струйка топлива. Это было опасно, очень опас­но. «Ничего,— утешал себя Алексей Пантелеевич, сохра­няя спокойствие.— Главное — не горим. Как-нибудь про­держимся, долетим».

Он отчетливо представлял, к чему может привести одна единственная пробоина в топливном баке. Достаточно ма­ленькой искры, чтобы самолет вспыхнул. Ведь такой за­брызганный бензином бомбардировщик становился сродни пороховой бочке. Хлестнут по нему гитлеровцы очередью зажигательных пуль, и весь самолет охватит такое пламя, что о спасении экипажа не будет и речи. Прыжок же с парашютом на такой высоте невозможен — слишком она мала.

Между тем полет под огнем продолжался. Снова непо­далеку громыхнул снаряд крупного калибра. На этот раз осколки повредили лопасти винта. С потугами стал реаги­ровать па каждое движение и руль высоты.

«Петляков» проносился вдоль берега Днепра, не меняя курса. А стрельба не угасала.

Меркурьев привстал вдруг с сиденья.

— Командир, у лесных зарослей наши истребители. Они на земле! — доложил он обрадованно.