Столкновение с фашистским истребителем


В момент этого столкновения Ковзан сильно ударился сначала о приборную доску, затем о бронеспинку. В голо­ве зашумело, в ушах — треск и звон. Як-1 беспорядочно падал, и летчику потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя, понять, что же произошло. Сориентировал­ся он перед самой землей. «Ястребок» удалось немного выровнять, но удержать его в горизонтальном полете ока­залось не под силу. У «яка» была обрублена большая часть плоскости. И летчик, не выпуская шасси, кое-как призем­лил истребитель на фюзеляж. Эту очередную вынужден­ную посадку он совершил невдалеке от старинного города Валдая.

Сбитый, с обрубленным еще в воздухе крылом «мессер» упал у станции Любница. Наши бойцы вытащили из ка­бины обер-лейтенанта. Он был мертв. На френче у него чернели два железных креста в серебряном окаймлении. Где-то, выходит, отличился он, кого-то сбивал. Опытный летчик. Отвоевался, однако!

За этот бой, за мужество и самообладание в новом по­единке младшему лейтенанту Ковзану было присвоено вне­очередное воинское звание старшего лейтенанта. Одновре­менно командир представил летчика к высшей награде Ро­дины — ордену Ленина и медали «Золотая Звезда» Героя Советского Союза.

В этом третьем по счету таране Борис Ковзан выдер­жал редкое по напряжению испытание, в котором особенно ярко проявились его воля и мастерство. Обдумывая впо­следствии свои действия в воздухе, он еще и еще раз при­ходил к мысли, что, если бы не пошел на этот риск в бою с врагом, едва ли остался бы в живых. В том ударе, вероят­но, и заключался единственный шанс на спасение. Летчик по-прежнему оставался в строю крылатых бойцов. Сра­жаясь с фашистскими «мессерами» и «фоккерами», он на­носил, когда требовалось, удары и по наземным целям врага.

О старшем лейтенанте Ковзане писали в газетах, рас­сказывали по радио. Было сообщение о его новом подвиге во фронтовом небе и в одной из сводок Совинформбюро…

Вскоре после того боя в эскадрилье состоялось откры­тое партийное собрание. Коммунисты принимали Бориса Ивановича кандидатом в ряды партии. Кандидатскую кар­точку ему вручили на аэродроме, и воздушный боец с чув­ством гордости за партию Ленина, с которой связал теперь всю свою жизнь, улетел в бой.

В часы отдыха между вылетами Борис Ковзан нередко возвращался к раздумьям о таранных ударах. Теперь уже он никак не мог сказать о себе: «Невезучий я». Напротив, летчик чувствовал себя вполне счастливым человеком. Трижды вступал он в смертельные схватки с врагом и трижды побеждал, оставался живым, невредимым. Такое в истории войн с участием авиации — редкость. Далеко не каждому летчику удавалось совершить даже один таран. Но зато как часто — особенно в лобовой атаке — такие удары завершались гибелью летчиков обоих экипажей.