Спасение летного экипажа


Махов что-то сказал, но сказал так тихо, что из-за гула моторов расслышать ничего не удалось. Губы старшего лейтенанта шевельнулись еще раз, и штурману казалось, что Александр Владимирович вот-вот откроет глаза, очнет­ся. Емельянов понимал, что командиру нужна срочная ме­дицинская помощь. Для начала следовало хотя бы рану на груди забинтовать. Но как это сделать? Руки штурмана заняты. Штурвал подержать некому, и если Африкан Ни­колаевич отпустит его, Пе-2 может потерять скорость, свалиться в штопор.

Емельянов все же дотянулся до своего кармана, достал индивидуальный пакет и, разорвав его зубами, приложил мягкую подушечку к ране на груди. Большего он сделать не мог. Кровь обагрила руки, обмундирование, бинты. Справа неожиданно громыхнул разрыв зенитного снаряда, громыхнул с такой силой, что Емельянов чуть было не вы­пустил штурвал.

— Пугают, черт их подери! — выругался он.

Маршрут на свой аэродром штурман знал превосходно.

Даже не глядя на карту, он свободно ориентировался по рельефу местности, по тем населенным пунктам, что оста­вались под крылом. И бомбардировщик в общем-то пило­тировал сносно, хотя и не было у него почти никакой прак­тики. Так, пробовал когда-то любопытства ради, и только.

По мере приближения «петлякова» к аэродрому Африкана Николаевича все сильнее одолевала тревожная мысль. Довести самолет до своей «точки», пожалуй, он доведет, с курса не собьется. Но сумеет ли выполнить заход на по­садку? Да и как будет садиться? За годы своей службы штурман не выполнил самостоятельно ни одной посадки. Не входило это в его обязанности. А посадка — дело дале­ко не простое. Даже летчики, особенно молодые, не од­нажды терпели при посадке аварии. Случались при этом и катастрофы. Что же может сделать он, штурман? Нет у не­го навыков в выполнении этого сложнейшего элемента полета.

Махов все больше сползал с сиденья. И штурману еще труднее становилось удерживать его и в то же время вести ориентировку, управлять пикировщиком.

— Потерпи, Александр Владимирович. Немного оста­лось. Потерпи! — жарко шептал ему Емельянов на ухо.— Скоро уже дома будем, в полку. Гляди: вон речушка изви­вается. За ней пригорочек будет с сосенками на склоне, и мы — на своей «точке»!