Спасение летчиков-героев


У нашего летчика хватило бы сил перевалиться через борт кабины, выброситься с парашютом. Но спасения в этом не было. Фашисты в мгновение ока обрежут стропы, подожгут купол, изрешетят очередями самого. И снова нужно было решаться на крайнюю меру, идти на риск, на таран. Но как? Гитлеровцы самоуверенно шли рядом. Они не торопились, понимали: никуда советский летчик не денется.

Через минуту-другую Як-1 взорвется в воздухе.

Однако пятый фашист проявил нетерпение. Он снова зашел в лобовую атаку, чтобы поскорее довершить свое черное дело.

— Я ранен. Иду на таран! — передал Ковзан по радио, не очень уверенный в том, что кто-то услышит эти слова.

В следующую секунду летчик подумал: «Сам погибну, но и врагу не жить!» Вот он, «мессер», все ближе и ближе. Навстречу, подобно молниям, несутся пулеметно-пушеч­ные очереди. Перед самым «яком» фашист задрал было нос, пытаясь уйти от столкновения с нашим самолетом вверх. В это решающее мгновение Ковзан, собрав воедино все свои силы, бросил пылающий истребитель в набор вы­соты и всей массой своего «яка» ударил Ме-109 снизу в «живот». Оба истребителя разломились на части.

Оглушенного, тяжело раненного осколками Ковзана выбросило из кабины. Потеряв сознание, он летел к земле. Свежая струя воздуха вернула его к действительности, ко­гда до земли оставалось всего 200 метров. Он машиналь­но дернул кольцо парашюта и от сильного динамического удара снова впал в забытье.

Очнулся Борис Иванович в госпитале, в Москве, через три дня после того четвертого таранного удара. Все это время врачи боролись за его жизнь. Он был ранен в голо­ву. У него оказались перебитыми руки и ноги, повреждены внутренние органы, сломана челюсть, выбиты зубы… Здо­ровье восстанавливалось медленно.

Однообразными были дни в стенах палаты, и прикован­ному к постели Ковзану все это порядком надоело. Долги­ми часами, глядя через окно в синеву неба, мечтал он о том дне, когда снова сумеет сесть в кабину боевого истре­бителя.

Нередко думал Борис Иванович о товарищах-однополчанах. Многие из них выбыли из строя, погибли. В их чис­ле Иван Гусев, Георгий Конев, Петр Груздев… Не стало и Николая Полякова, самого доброго и близкого друга. В каждом бою он дрался с присущей ему отвагой и отдал жизнь за Родину.