Седьмая атака фашистов


Командир звена разглядел сквозь ко­лыхавшуюся дымовую завесу «живого» с массивным под­нятым стволом орудия «фердинанда» и направил на него штурмовик. Казалось, еще мгновение, и броня его будет прошита очередью насквозь. Но нанести удар по врагу не удалось. Из ствола штурмового орудия вырвался снаряд, и осколки врезались в двигатель самолета. Острый запах горелого масла и резины заполнил кабину. Мотор остано­вился. У летчика не было возможности «подобрать» без­опасную высоту.

Экипаж обречен на гибель. Из-за малой высоты пры­жок с парашютом исключался. Да и какой смысл пры­гать? Внизу озлобленные потерями и неудачами гитле­ровцы. Попадать им в руки Кузнецов не собирался. Такое же мнение было и у воздушного стрелка: лучше гибель, чем плен. Однако же надо что-то делать. Может, тянуть штурмовик через реку? Нет, не перетянуть — слишком велико расстояние до левого берега, не хватит высоты. И командир звена направил самолет на ту самую узкую полоску правобережья, которую с таким мужеством удер­живали бойцы-пехотинцы. Он старался спланировать на сколько-нибудь ровную площадку, но это оказалось совсем не просто. На пробеге штурмовик угодил в воронку от крупного снаряда или мины. Кузнецов сильно ударился головой о приборную доску, и перед глазами у него зака­чалось небо. Больше он не помнил ничего.

Мотор еще более зачадил, загорелся. Командир звена так и задохнулся бы, сгорел в кабине, если бы не воздуш­ный стрелок сержант Игорь Виговский. Плотный и силь­ный, с большими мощными кулаками, он как-то изловчил­ся и выпрыгнул из своей кабины еще до полной остановки штурмовика. Поначалу он так растерялся, что, не огляды­ваясь, бросился к отрытому неподалеку окопу, даже не зная толком, чей он — свой или чужой. Окоп оказался пустым, и едва Виговский укрылся в нем, как рядом плюхнулась в землю мина. За ней еще одна и еще… Гитлеровцы начали, вероятно, обстреливать упавший штур­мовик. В воздухе разноголосо зазвенели осколки.

Осторожно высунув голову из-за бруствера, воздушный стрелок осмотрелся. В трех-четырех десятках шагов от него дымил «ильюшии», из-под капота вырывалось жаркое пламя.

Игорь,— Почему не открыт фонарь? Неужто летчик там, в кабине, остался?!» Он выпрыгнул из окопа и, пригиба­ясь, бросился к самолету. Обжигая руки и задыхаясь от дыма, открыл фонарь, вытащил командира из кабины и поволок к траншее. На помощь Виговскому подоспели бойцы.

— Живее, браток! — подбодрил его усатый пехоти­нец.— Иначе миной накроет. Вишь, как шпарит, ядрена корень!

И верно, едва они свалились в траншею, как фашисты снова открыли минометный огонь. Одна мина ударила сверху в плоскость Ил-2, и горящие обломки крыла разле­телись по земле.