Сближение с «хейнкелем»


Неожиданно пуля проклюнула фонарь кабины, больно обожгла плечо. Бориса бросило в жар:

— Ах ты, мразь фашистская!

Сближаясь с «хейнкелем», старший сержант отчетливо увидел за остеклением кабины вражеского летчика. Тот, очевидно, догадался, что у нашего летчика кончились бое­припасы. Сдвинув на затылок шлемофон, он протянул ру­ку в перчатке в сторону Бориса и указал ею вниз, на зем­лю, злорадно осклабился при этом: скоро, дескать, и ты будешь там!

Никогда в жизни, казалось, Гомолко не чувствовал себя таким оскорбленным, как теперь:

— Это мы еще посмотрим: кто — кого!

Борис довернул «як» вправо, довернул самую малость и увидел, как лопасти винта начали перемалывать хвосто­вое оперение бомбардировщика. Рваные куски дюрали по­летели во все стороны. «Хейнкель» покачнулся. Он будто искал опоры, но так и не нашел ее, стал падать. Из кабины один за другим выбросились трое гитлеровцев. Раскрылись три купола. Парашютисты снижались над лесом. Старший сержант сориентировался и увидел, что этот воздушный бой шел уже на восточном берегу Волги. Значит, сбитые фашисты никуда не денутся. Их непременно захватят в плен наши бойцы.

Гомолко проводил экипаж фашистского Хе-111 взгля­дом и снова собрался было набрать высоту, чтобы найти Харитонова и занять свое место в строю. Возможно, удаст­ся выполнить еще одну атаку. Однако рули не действовали. Вероятно, их повредило в момент таранного удара. Истре­битель неудержимо тянуло к земле. Летчик с горечью по­думал о том, как неудачно закончился для него этот пер­вый бой. К боли в плече добавилась душевная боль. Поте­рян «як». Его уже не спасти.

Когда земля была совсем близко, Борис открыл фонарь кабины и выбросился из неуправляемой машины с пара­шютом. Приземлился он на своей территории, на неболь­шой лесной поляне. Оглядел небо и увидел, что строй «хейнкелей» сместился к северо-востоку, а над ними по-прежнему кружили наши «ястребки». Там — майор Чир­ва, лейтенант Харитонов, сержант Вусиков, все остальные летчики.

Отстегивая замки на лямках и глядя в небо, Гомолко увидел вдруг троих «знакомых» парашютистов. Они опу­скались на ту же поляну, где приземлился и он. Это, не­сомненно, был экипаж им же сбитого фашистского «хейн­келя».

— Теперь живыми не уйдете!

Старший сержант достал из кобуры пистолет, отбежал в сторону, притаился за низкорослой сосной.

Как только гитлеровцы, тревожно озираясь по сторо­нам, опустились на землю, Гомолко властно скомандовал:

— Хенде хох! Руки… Руки, говорю, кверху!