Рассеивание листовок-пропусков


«Миги» все более удалялись от аэродрома. Казалось, еще немного, и наши истребители сумеют срубить третьего в этом бою «юнкерса». Граница была рядом. В этот момент ударили вдруг зенитки. Крупного калибра снаряд взо­рвался почти перед самой кабиной. Каленые осколки ост­рыми жалами впились в тело Журавлева. Гимнастерка, ручка управления, приборы на доске — все обагрилось кровью. От нестерпимой боли помутилось в голове. Небо стало неестественно мрачным, густо усеянным багрово­-черными пятнами. Ослабевшие ладони летчика едва удер­живали ручку управления. Самолет опасно закачался из стороны в сторону, готовый в любое мгновение сорваться в штопор. «Нет, комиссар, никакого права не имеешь опу­скать голову, расслабляться!» — подбадривал себя Журав­лев, удерживая ручку управления обеими руками. И МиГ-3 летел, не теряя высоты.

Кое-как Александр Матвеевич дотянул истребитель до своей «точки», сел в стороне от взлетно-посадочной поло­сы. Сил почти не осталось. С трудом выбрался из кабины, взглянул вверх. Усеянное рваными лоскутами дыма небо покачнулось, и комиссар, сделав три-четыре шага, потерял сознание, упал в траву, словно провалился в бездну.

В тот же день комиссара эскадрильи отправили в гос­питаль. К вечеру его навестили товарищи.

— Ну, рассказывайте, как там воюется,— первым об­ратился к ним Александр Матвеевич.

Однополчане охотно рассказали старшему политруку об итогах первого дня войны. Летчики полка сбили четырех «юнкерсов» и двух «мессершмиттов». От этих вестей у ко­миссара эскадрильи даже на душе стало светлее. Они были для его ран живительным бальзамом.

В один из тех дней, когда немецко-фашистские войска у берегов Волги все еще находились в окружении, коман­дир полка сказал своему заместителю по политчасти майо­ру Журавлеву:

— Не пора ли нам гитлеровцев поагитировать?

— Если нужно…— ответил тот, еще не улавливая смысла.

— Очень нужно. Листовки начнем разбрасывать. На­стала пора порекомендовать немцам сложить оружие.

С этими словами командир полка достал из планшета несколько листовок, отпечатанных на белой, синей, желтой и красной бумаге. В одной из них было написано: «Немец­кие солдаты и офицеры! Складывайте оружие. Переходите на нашу сторону. Эта листовка является для каждого про­пуском».

— Полезная штучка! — сказал Александр Матве­евич.— Будет фашистам над чем поразмыслить.

— Я тоже так думаю. Загружайтесь листовками. Не забудьте и оружие зарядить!

— Само собой… Эта агитация пока — самая действен­ная!

Декабрьский день выдался серым и ветреным. В возду­хе мельтешили хрупкие, алмазно сверкающие снежинки, которые еще более ограничивали видимость. Журавлев взлетел в паре с сержантом Николаем Руденко, своим зем­ляком из Рязани. Набрали высоту около трех тысяч мет­ров. Вышли в район, где сосредоточились вражеские вой­ска, и тотчас же начали рассеивать листовки.