Район артиллерий­ских позиций


«Ильюшины» с точностью вышли в район артиллерий­ских позиций. Вражеские зенитчики не дремали и здесь. Дымные шапки разрывов, обильно усеивая небо, вспыхи­вали то впереди, то по сторонам, и комэск приказал Окрестину и Викторову:

— Заткните «эрликонам» глотки!

Два штурмовика отделились от строя. Пока гитлеров­цы соображали, что же произошло — не подбиты ли совет­ские «илы»? — пока переносили огонь, оба экипажа стре­мительно зашли на батарею. Залп реактивных снарядов упредил смертоносные очереди зенитчиков. Вздыбилась от разрывов земля. Позиция потонула в облаках дыма. «Эрликоны» тотчас же умолкли, будто железные глотки их и вправду заклинило метким огнем наших «эрэсов».

— Еще заход! — скомандовал Окрестин ведомому.

Оба экипажа начали обрабатывать позицию пушечным огнем. Одну очередь Окрестин выпустил по замаскирован­ным у перелеска тягачам. Выпустил без особой надежды на удачу — слишком далеко они находились. И каково же было удивление летчика, когда он увидел, что снаряды угодили в машину с боеприпасами. Они взорвались с та­кой силой, что кабину тягача подбросило в небо выше по­лета штурмовиков. Когда облака дыма и пыли немного рассеялись, на том месте, где была машина, осталась одна лишь воронка.

За то время, пока Окрестин и Викторов «затыкали глот­ки» зенитчикам, четверка «ильюшиных» уже дважды об­рушила на позиции полевой артиллерии бомбовый груз. Оба летчика примкнули к ударной группе штурмовиков в тот момент, когда она заходила в новую, уже третью по счету, атаку. Примкнули вовремя: в небе появились четы­ре помеченных крестами Ме-109.

Используя заметное преимущество в высоте и скорос­ти, «мессеры» уже заходили «ильюшиным» в хвост. Пози­ция у них была удобной. Воздушные стрелки взяли врагов на прицел. У наших стрелков — пулеметы, у вражеских летчиков — скорострельные пушки. Гитлеровцы не жале­ли боеприпасов. Они открыли огонь с дальней дистанции. Снаряды, подобно молниям среди ясного дня, сверкали в воздухе, проносились над самой кабиной, и Окрестин по­думал о том, что если им удастся подойти поближе — за­клюют.

Уже не однажды Борис говорил товарищам, что всякий раз, когда гитлеровцы стреляют в спину, он испытывает неодолимое желание развернуться и встретить врага пу­шечным огнем в лобовой атаке. Тогда шансы сторон в ка­кой-то мере уравнивались. Более того: наш летчик при определенных условиях мог ударить по фашистам и реак­тивными снарядами. Победителем же из такого открытого поединка выходил тот, у кого крепче нервы, выше мастер­ство.