Пули вражеских истребителей


Пули вражеских истребителей то и дело цокали в фю­зеляж. Поначалу стрелок-радист с опаской поглядывал на пробоины в обшивке — их становилось все больше, затем просто-напросто перестал обращать па них внимание: глав­ное — самого ни пули, ни осколки пока не задели. Летчик и штурман тоже не ранены. Значит, экипаж сумеет по­стоять за себя, побороться. «Ишь, чего удумали! — возму­щался Стратиевский.— Новенький «петляков» захватить собрались. Дудки вам, шакалы фашистские. Не выйдет!»

Потеряв два истребителя, фашисты заметно струхнули, еще более отстали. Когда же один из «хейнкелей» начал сближаться, Натан старательно прицелился и выпустил по нему совсем короткую очередь. Она была точной. Истреби­тель будто споткнулся на ровном месте. Завиляв из сторо­ны в сторону, он со снижением начал планировать к лес­ным зарослям. Едва ли подбитому гитлеровцу удастся удачно приземлиться на такой местности.

Два оставшихся истребителя потянулись было за этим подбитым, по существу, падавшим на лес «хейнкелем», затем развернулись и ушли в западном направлении. На­тан собрался было послать им вдогонку очередь, еще раз угостить на прощание горячим свинцом и нажал гашетку, но… выстрелов не последовало. Стрелку-радисту показа­лось, что даже волосы на голове у него зашевелились. «Что это? Неисправность в пулемете? Или, может, гильзу в патроннике перекосило? А ну как фашисты вернутся, чем отбиваться от них стану?» Он быстро осмотрел пуле­мет и выяснил: в ленте не осталось ни одного патрона.

У Бондаря боеприпасы кончились еще раньше. Он из­расходовал их в основном при обстреле колонны.

— Патронов нет! — доложил Натан командиру.

— На нет и суда нет,— последовал спокойный, будто ничего особенного не случилось, ответ.

Истребители врага не вернулись. А почему — неизвест­но: то ли кончалось у них топливо, то ли ошеломили их потери в этом бою с пикировщиком. Так или иначе, эки­пажу «петлякова» повезло.

Григорий Бондарь очень скоро восстановил ориенти­ровку на местности, дал летчику курс, проговорил:

— Перемахнем через фронт и — прямехонько домой!

Высота была сравнительно небольшой: не успел Смир­нов набрать ее после всей этой карусели. А фронт был ря­дом. «Слишком поздно, пожалуй, карабкаться вверх»,— рассуждал командир экипажа, оглядывая изрытую окопа­ми и траншеями землю — здесь проходил рубеж враже­ской обороны.