Опасность зон обледенения


Льдины срывались с лопастей моторов и барабанили по самолету почти непрерывно. Из этой опасной зоны обледе­нения нужно было выходить без промедления, иначе не­приятностей не миновать. Но куда выходить — кверху или книзу? Какова толщина облаков? Снижение связано с по­нятным риском. Бомбардировщик прошел над Штеттином, летел уже над территорией Германии, и вражеские зенит­чики наверняка обстреляют самолет, едва он выйдет под нижний край облаков. Не просто карабкаться и кверху. Ил-4 и без того шел почти на предельно возможной высо­те. Что же предпринять?

— Командир! — почти выкрикнул Перемот сквозь стук ледяных осколков.— Тяните кверху!

— Есть тянуть кверху!

Летчик перевел штурвал в набор высоты, но стрелка высотомера почти не сдвинулась с места. А ледяные ос­колки, сотрясая самолет, барабанили еще оглушительнее.

— Еще немного,— требовал встревоженный штур­ман.— Ну, еще хотя бы метров двести!

— Невозможное дело — моторы не тянут…

К счастью, облака вскоре расступились. Перестук за бортом прекратился. Над головой, над всем этим огромным небесным шатром снова засверкали звезды. Просматрива­лись отдельные огоньки и на земле. В одном месте, справа по курсу, светилось особенно много таких огней. Фомин и Перемот по опыту знали, что никакая это не цель, а все­го лишь уловка гитлеровцев. Они установили эти огни где-либо на пустыре или озере в расчете па то, что совет­ские бомбардировщики клюнут на их приманку.

Такую уловку фашисты подстроили как-то и у Гамбур­га перед налетом американской авиации. На море, разме­ренно раскачиваясь на волнах, ярко сверкала иллюмина­ция. Сам же город с его военно-промышленными объекта­ми притаился где-то в темноте. Однако американским летчикам тогда не удалось разгадать хитрость врага, и они отбомбились по иллюминации…

— Подходим к Берлину! — предупредил штурман.

Фомин перевел бомбардировщик на снижение. Дли­тельный полет, холод в кабине и кислородная маска замет­но изнуряли. А тут еще стали обшаривать небо прожекто­ристы. Ослепляющие лучи били в глаза. Пришлось надеть светозащитные очки.

У Дмитрия Константиновича сильно окоченели руки. Но надо было готовиться к бомбардировке завода, к тому решающему мгновению, ради которого экипаж преодолел этот дальний маршрут. И штурман, сбросив перчатки, на­клонился к прицелу.

Вдали уже светились сброшенные САБы.

— Цель вижу! — доложил штурман.