Обстрел зенитчиков


Уже не менее четверти часа «петляков» шел под обла­ками. Над своей территорией нечего опасаться обстрела зенитчиков. Но зато высоко в небе, в просветах слоистых облаков, быстрыми стрелами промелькнули самолеты. На такой высоте обычно летали истребители. Но чьи они — наши или вражеские? «Не хватало еще, чтобы перед са­мым домом «мессеры» на «пешку» напали!» — с беспокой­ством подумал Африкан Николаевич.

Воздушный стрелок-радист младший сержант Николай Шевердяев, находясь в своей кабине, был, разумеется, на­чеку. Он знал, что командир эскадрильи тяжело ранен над полем боя, и готов был сражаться хоть с десятком фашист­ских стервятников, чтобы защитить бомбардировщик, спа­сти Махова.

— Ну, как там командир, не очнулся? — спросил Ше­вердяев штурмана по переговорному устройству.

— Нет, пока не очнулся.

А впереди уже показался аэродром. На нем были вид­ны «петляковы». Два или три из них заруливали на стоян­ку. На одном самолете быстрый взгляд Емельянова успел даже выхватить бортовой номер. По нему и определил, что это был Пе-2 лейтенанта Смирнова. «Вернулись товарищи и приземлиться уже успели!» — подумал Африкан Нико­лаевич и начал выполнять заход на посадку.

Емельянов увидел перед собой взлетно-посадочную по­лосу, стремительно набегавшую на самолет, и новая волна тревоги охватила его сердце. Сотни раз он смотрел с высо­ты на эту полосу, но ничего подобного не испытывал. Он полагался во всем на летчика.

Пока пикировщик шел по маршруту, Африкан Никола­евич надеялся, что Александр Махов вот-вот очнется. И если сам он из-за тяжелого ранения в грудь не сумеет посадить «петляков», то, по крайней мере, хотя бы под­скажет, что нужно сделать на глиссаде планирования, как подойти к полосе и на какой высоте выполнить выравнива­ние, чтобы самолет не ударился о землю, не разбился. Но комэск, полулежа на сиденье, казалось, даже не дышал.

Штурман сдвинул на затылок почему-то ставший вдруг тесным шлемофон, и лицо его усеялось капельками пота. Кое-как он вывел бомбардировщик в створ полосы, но, уви­дев убегавшую под крылья землю, занервничал. «Петля­ков» начало бросать вверх-вниз так, будто он попал на волны штормового моря. При таком пилотировании сколь­ко-нибудь нормальной посадки не получится. Она навер­няка обернется катастрофой. И штурман, поняв это, пере­вел «пешку» в набор высоты. Затем смахнул с лица пот, связался по радио с командным пунктом, доложил:

— Командир без сознания. Как быть?

Подполковник Егоров почувствовал, как потяжелел и

вздрогнул в руке почему-то похолодевший микрофон:

— Капитан Емельянов, слушайте меня внимательно. Наберите высоту и прыгайте!