Обстрел вражеского эшелона


Самолет шел с пологим пикированием вдоль дороги, прямо на колонну. Летчик и стрелок-радист открыли огонь. И та паника, что охватила обозников, превзошла все ожидания. Оставив повозки, ездовые бросились прочь от дороги в надежде где-то укрыться, спастись. Кони вста­вали на дыбы, наскакивали на соседние повозки, падали или неслись в разные стороны от дороги вслед за своими ездовыми. Они бежали, ломая телеги, прямо по полю. Пу­леметные очереди так рассеяли обоз, что собрать его, вид­но, удастся нескоро. Многих обозников недосчитаются фашисты в этой колонне.

— Идем домой! — предупредил Быстрых экипаж.

По расчетам штурмана бомбардировщик должен вер­нуться на свой аэродром ровно через двадцать минут. Од­нако обстановка в небе неожиданно осложнилась. Едва «петляков», приближаясь к переднему краю обороны, до­стиг высоты 2500 метров, как Шевель заметил вражеские самолеты:

— Странные какие-то истребители!

— Что значит странные? — спросил Быстрых.

— Никогда еще таких не видел!

Стрелок-радист коротко обрисовал, как они выглядели. Позднее выяснилось, что это были «Макки-200», истреби­тели итальянского производства. До этого на фронте их не было, и никому из однополчан встречаться с ними еще не приходилось. Как-то они поведут себя? Откуда начнут атаку?

— Сколько их? — поинтересовался Быстрых.

— Три пары вижу.

— Ну, так бей их. В лоб бей!

Павел Шевель открыл огонь. Первая же очередь до­стигла цели — один «макки» пошел к земле.

— Впятером остались! — доложил стрелок-радист.

— Не подпускай их близко!

Шевель старался изо всех сил. Он посылал в фашистов очередь за очередью. Гитлеровцы отвечали пулеметно-пушечной стрельбой. Осколок попал в руку Павла. На ка­кие-то секунды стрелок-радист замешкался, и вражеские истребители вырвались вперед. Заградительным огнем они отсекали путь пикировщику, и Борису Быстрых ни­чего не оставалось, как рисковать. Он шел, сманеврировав по высоте, напрямую, шел сквозь огонь.

У капитана Фунаева появилась возможность срубить одного «макки», но в пулеметной ленте у штурмана не ос­талось ни одного патрона: все как есть израсходовал он при обстреле вражеского эшелона и обоза на дороге.