Над самым фронтом


Фронт откатывался на запад. Словно гигантский огненный вал, надвигал­ся он на вражеские оборонительные рубежи. После гран­диозной битвы на Курской дуге линия фронта претерпе­вала существенные изменения. Уже шли бои за Ельню.

Уже не однажды гвардии лейтенант Николай Пинчук со­провождал эскадрильи «петляковых», наносивших удары по объектам гитлеровцев в Смоленске и на подступах к Орше. Он летал над родной белорусской землей, испыты­вая одновременно чувство радости и тревоги. Скоро, со­всем уже скоро наступит час освобождения республики.

После таких полетов Николаю становилось как-то осо­бенно тоскливо. Вспоминалась деревня Буденновка, что раскинулась на берегу Волчанки, счастливые годы той са­мой поры, когда, набираясь сил, он вместе с мальчишка­ми целыми днями, бывало, ловил окуней в реке или бро­дил по лесу, собирая грибы и ягоды. Казалось, это было совсем недавно. Война сразу отодвинула детство и юность, и Николай быстро повзрослел.

«Скорей бы в полет!» — думал он. Только там, во фрон­товом небе, он отвлекался от дум о Буденновке, об отце и матери, о сестренке своей. Давно не было от них вестей, потому что, как и тысячи белорусов, остались они на ок­купированной территории. Как-то они там? Шивы ли? А может, гитлеровские головорезы давно уже расправи­лись с ними, а дом сожгли? Слышал Пинчук рассказы оче­видцев и в газетах читал об изуверствах врага…

В последнее время гвардейцы 18-го истребительного авиаполка не однажды сталкивались с фашистами из эскадры «Мельдерс». Однако прошло уже дней десять, как они куда-то запропастились. Наверное, на другой участок фронта перелетели. «Мельдерсовцы» — стервятники из стервятников, хитры и коварны. То подстерегут наш само­лет во время захода на посадку, когда и боеприпасов у не­го не осталось, и топливо на исходе. То накинутся на под­битый советский бомбардировщик, истребитель или штур­мовик и, как шакалы, разорвут его на части. Черная слава этой эскадры была известна летчикам-гвардейцам и преж­де. Известно было и то, что подготовку они проходили на одном из аэродромов неподалеку от Кенигсберга, и Геринг возлагал на них особую надежду в завоевании уже утра­ченного господства в воздухе.

«Однако же и наши летчики не лыком шиты,— раз­мышлял Пинчук, сидя у своего истребителя в ожидании команды на вылет.— Сумеют им зубы пообломать. Пусть только сунутся!»