Министерство гражданской авиации


Всего на счету Журавлева 120 боевых вылетов, три сбитых вражеских самолета. Штурмовыми ударами, поми­мо железнодорожного эшелона, он уничтожил свыше ста машин, бронетранспортеров, разных огневых точек. За подвиги в небе войны Александр Матвеевич отмечен дву­мя орденами Красного Знамени.

В мирные дни к этим наградам фронтовика — долгие годы он работал в Министерстве гражданской авиации — прибавились ордена Трудового Красного Знамени и «Знак Почета».

Во время встреч однополчане по-прежнему называют Журавлева комиссаром. А встречаются они нередко. И хо­тя мало осталось их на земле, они по давней традиции доб­рым словом вспоминают тех, кто отдал жизнь за Родину. Александр Матвеевич счастлив тем, что в одном строю с ними сражался против врага. Это о них, славных витязях неба, людях отважных и сильных, написал он книгу, ко­торую назвал просто — «Смелые люди». И нет такого од­нополчанина, летчика-фронтовика, у кого не было бы этой книги с автографом своего комиссара.

В небе над линией фронта шел бой. Же­стокий, смертельный бой гремел и на земле, едва ли не у самого берега Волги. Днем и ночью тысячи орудий сотрясали землю. Превосходство немецко- фашистских войск в живой силе, и особенно в технике’— авиации, артиллерии и танках, по-прежнему оставалось значительным. Но ничто не сломило воли наших бойцов, командиров и политработников. В их руках была судьба Родины, и они стояли насмерть…

В то суровое осеннее утро сорок второго года летчики эскадрильи капитана Бориса Николаевича Еремина при­были на аэродром раньше обычного. Их было семеро. Вме­сте с командирам. Задача перед ними стояла нелегкая — прикрыть наши наземные войска от нескончаемых бомбар­дировок вражеской авиации.

Еремин осмотрел строй. Минувшей ночью летчики впол­не отдохнули, выглядели бодрыми. Все они были готовы к бою.

— Дадим фашистам прикурить? — спросил комэск.

— Еще как дадим! Огоньку на «яках» у нас предоста­точно! — ответил за всех старший лейтенант Михаил Се­дов.

— Чувствую: жаркий будет сегодня денек! — выска­зал предположение лейтенант Александр Мартынов и, оки­нув взглядом горизонт, добавил: — Самый лучший пейзаж для меня, когда вижу, как фашистский «юнкере», падая, небо коптит!

— Для этого не так уж много требуется: всего-навсего «юнкере» подбить! — улыбнулся Седов.

— И подобью. Пусть только в прицел попадется!

— Попадется. Сделаем все, чтобы попался…