Линии связи с летчиками


На такую попутную цель экипаж Пе-2 мог бы изра­сходовать и бомбу, но штурман не решился на это: ФАБы он берег для выполнения основного задания — разруше­ния связи противника. К тому же для «юнкерса» и без фугаса хватило огонька: он горел уже вместе с топливо­заправщиком, а вокруг бегали гитлеровцы.

— Пусть теперь попрыгают, погреются у костра! — пожелал он на прощание фашистам.

Бомбардировку линии связи экипаж начал точно в ука­занном командиром месте. Один телеграфный столб от прямого попадания ФАБ-50 разлетелся в щепки. Будто и не было на том месте никакого столба. На всем участке от этих разрывов путались и рвались провода. Не скоро те­перь гитлеровцам удастся восстановить здесь проводную связь.

Пилотируя «петляков», Быстрых вышел к железнодо­рожной станции Новая Водолага. На путях стоял эшелон. В голове его дымил паровоз. Раньше, когда экипаж начи­нал бомбардировку связи, эшелона на станции не было. Он подошел сюда совсем недавно. Как же было пролететь мимо!

— Что у нас в бомболюках? — спросил Быстрых.

— Четыре фугасные,— ответил Фунаев.

— Идем на эшелон. Бомбить с одного захода!

— Есть бомбить с одного захода!

Пикировщик зашел на состав вдоль путей на малой высоте, и штурман одну за другой сбросил на него все че­тыре бомбы. Одна из них, как и рассчитывал Фунаев, уда­рила в паровоз. В середине эшелона загорелся вагон. Раз­дуваемое ветром пламя перекинулось па соседние ваго­ны. Никто по «петлякову» не стрелял, и Борис Степанович, пользуясь этим, набрал высоту, выполнил над станцией

вираж. Приятно было экипажу понаблюдать с высоты за результатами своей работы.

А в следующую минуту Пе-2 шел уже курсом на восток.

— Впереди обоз! — заметив пыльное облако и повоз­ки на дороге, доложил Фунаев командиру.

— В бомболюках-то пусто.

— Зато патроны есть!

Большая колонна военных повозок в упряжках тя­желых бельгийских битюгов тянулась по дороге. Всего этих повозок было, вероятно, не менее сотни, и на каждой какой-то груз.

— Скучновато идут! — заметил штурман.

— Замерзли,— не без иронии ответил Быстрых.

— Так, может, согреем?

— Давай! — согласился Борис Степанович и предупре­дил о своем намерении стрелка-радиста.