Кабина стрелка-радиста


Кабина стрелка-радиста была наиболее просторной.

— Здесь, товарищ командир, можно еще двоих разме­стить! — предложил сержант Стратиевский.

— Размещайте! — согласился Смирнов.

В кабину втиснулись не двое, не считая самого стрелка- радиста, а четверо. Всего же теперь на пикировщике на­ходились шесть «лишних» человек. На земле оставался еще один, седьмой летчик, тот самый, забинтованная рука у которого была на подвязке. Он ни о чем не просил, сам видел: все места заняты, Пе-2 загружен предельно. И сно­ва у Смирнова заныло на душе.

— Ну, куда же вас?

Летчик лишь пожал в раздумье плечами.

— Может быть, в бомболюке устроим? — подсказал Меркурьев.— Хоть и без комфорта, но долетит человек.

— Давайте! — согласился Смирнов.

Техники помогли летчику «устроиться» в бомболюке, закрепили его там, как могли, шутливо посоветовали «не высовываться из купе в пути следования, чтобы не про­сквозило». По их разговору чувствовалось: от души радо­вались они за товарищей, которым сама судьба, казалось, пришла навстречу.

«Петляков-2» — сугубо боевой самолет. Не приспособ­лен он для переброски по воздуху живой силы. В мирные дни всеми инструкциями запрещалось брать на борт этого бомбардировщика, кроме экипажа, более двух человек. А тут загрузились сразу семеро. И дело вовсе не в весе пассажиров. Бомбовый груз пикировщик брал куда тяже­лее. Но люди — не бомбы. Их не подвесишь, подобно ФАБам, под фюзеляжем. И потому размещение людей в самолете нарушало центровку. К тому же отдельные по­вреждения на Пе-2 в этих полевых условиях устранены кое-как. Все это не могло не тревожить Алексея Пантелее­вича. Однако дело сделано. Не высаживать же теперь то­варищей на землю!

Оставалось главное — взлететь. Загремели, наращивая обороты и разрывая предутреннюю тишину, моторы. Смир­нов прислушался к их реву, отметил: «Звук ровный!» От­легло от сердца. Теперь — вперед, пока вражеские артил­леристы и в самом деле не открыли огонь на рокот мото­ров, не накрыли «пешку» вместе с экипажем и всеми семерыми летчиками-истребителями.