Экипажи лейтенанта Алексея Смирнова


Экипажи лейтенанта Алексея Смирнова и младшего лейтенанта Василия Черткова обрушили часть бомбового груза на огневые позиции батареи и Стоявшие рядом с ни­ми машины с боеприпасами, тягачи. Четыре «сотки» на эти же цели сбросил и Александр Махов. Попадания были точными. Когда дым рассеялся, летчики и штурманы уви­дели: фугасно-осколочные бомбы сделали свое дело. Капо­ниры были разворочены, орудия разбиты. Неподалеку от позиции батареи горели тягачи.

Разгромив эту батарею — она находилась почти сра­зу же за передним рубежом обороны немцев,— пикиров­щики унеслись в глубь захваченной врагом территории. На дороге экипажи заметили большую автоколонну. Стар­ший лейтенант Махов атаковал ее первым. Две машины в голове колонны были разбиты прямыми попаданиями бомб. Будто специально подкатили они под эти фугасы. И летчики еще раз убедились: Александр Махов — истин­ный мастер метких бомбовых ударов! Лейтенант Смирнов, его товарищи не могли не восторгаться этой высшей сте­пенью боевого мастерства. Они учились у командира эскадрильи всему — и филигранной технике пилотирова­ния, и высочайшей меткости при бомбометании.

В третьей атаке, когда ни одной бомбы на борту уже не осталось, экипаж Махова из всех своих огневых точек начал обстреливать колонну вражеской пехоты на дороге Кролевец — Спасское. Фашисты открыли по «петлякову»

ружейно-пулеметный огонь. Одна пуля пробила кабину, ударила командира в грудь. Бомбардировщик закачался и резко пошел к земле.

— Командир, штурвал! — выкрикнул сквозь рев мото­ров штурман капитан Африкан Емельянов.

Александр Махов приподнял было голову и потерял сознание. Руки его упали на колени, голова снова склони­лась.

А бомбардировщик между тем падал. Земля была ря­дом. Сейчас пикировщик врежется в нее всей тяжестью обоих моторов и корпуса, взорвется — и все будет кончено.

Африкан Николаевич вскочил со своего сиденья, взял штурвал на себя, и «пешка», повинуясь этому движению, выровнялась. Едва не задев плоскостями золоченые кроны придорожных кленов, она пронеслась над землей на брею­щем полете, затем начала карабкаться вверх, на спаси­тельную высоту.

Впрочем, о каком спасении экипажа могла быть речь, когда старший лейтенант Махов в таком состоянии? Кто доведет пикировщик до своего аэродрома? Кто посадит?

— Командир! — легонько потормошил Емельянов лет­чика, по-прежнему удерживая штурвал с набором высоты и стараясь поскорее уйти от обстрела вражеских зениток, укрыться в облаках.