Боевой порядок «ильюшиных»


Фашисты не замедлили использовать даже это корот­кое замешательство в боевом порядке «ильюшиных». Едва Ил-2 Василия Жихарева отклонился от «круга», как один из фашистов зашел ему в хвост. Командир эскадрильи ока­зался в чрезвычайно опасном положении. Увидев это, Гри­горий Викторов тоже отделился от строя, чтобы ударить по «мессеру», защитить командира. Однако гитлеровцы пред­усмотрели и такой вариант. Летевший неподалеку Ме-109 тотчас же нацелился на боевую машину Викторова. Ситуа­ция осложнилась, опасность возросла. И все из-за этого ворвавшегося в середину «круга» фашиста.

Воздушный стрелок на «ильюшине» Викторова почему- то бездействовал: наверное, полностью израсходовал бое­припасы. И гитлеровец, почувствовав это, быстро шел на сближение.

В этот момент Борис Окрестин находился от врага бли­же всех. Не было, не оставалось у него времени на раз­думья. Довернув самолет, он поймал «мессера» в прицел, нажал гашетку. Очередь достигла цели. Ме-109 свалился на крыло и, беспорядочно падая, врезался в землю непода­леку от той высоты, на которой в недавнем полете на раз­ведку Борис обнаружил вкопанные в землю танки про­тивника.

Почти одновременно открыл огонь и Григорий Викто­ров. Он стрелял по «мессеру», настигавшему самолет Жи­харева. Сбить врага не удалось, но атака его была сорвана. Почувствовав опасность, фашист отвернул, ушел с набором высоты.

Бой продолжался, и неизвестно, чем бы он закончился, если бы в небе не появились наши вездесущие «яки». Уви­дев их, гитлеровцы повернули восвояси. «Ястребки» с ходу бросились преследовать «мессеров». Тот же фашист, что все еще находился в середине «круга», замешкался, заме­тался из стороны в сторону и первым попал под огонь на­ших истребителей.

Капитан Жихарев без промедления перестроил штур­мовиков в боевой порядок «пеленг».

— На склоне высоты — танки! — подсказал Окрестин командиру эскадрильи для того, чтобы он обратил внима­ние на этот рубеж: в очередном вылете может пригодиться.

У командира, однако, были на этот счет свои планы. Он знал, что у летчиков остались боеприпасы, и скоман­довал:

— В атаку, за мной!

«Ильюшины» перешли в пикирование. Все как один они нацелились на танки, что зарылись в землю.

У Окрестина осталось снарядов всего на одну корот­кую очередь. Снижаясь, он выбрал цель и, когда с доста­точной четкостью увидел в прицеле башню броневой ма­хины, открыл огонь. Пушка выплеснула три-четыре сна­ряда и тут же умолкла. Но и этой одной очереди оказалось достаточно: танк вспыхнул. Пламя и чадящий дым все шире расползались по земле.