Артпозиции врага


Пе-2 зашумел моторами, взлетел и, набирая высоту, направился в сторону фронта. Члены экипажа были пре­дельно внимательны. Вышли в отмеченный на карте район разведки, начали осматривать рубеж вражеской обороны.

— Что-нибудь видишь? — обратился Малыхин к штур­ману.

— Пустые капониры, окопы да траншеи.

— Фашисты на этом рубеже будто вымерли.

— Не верю, что никого здесь нет.

— И у меня такое же предчувствие.

Капитан Малыхин перевел пикировщик на снижение, пролетел над всем этим рубежом врага на бреющем. За­тем на такой же малой высоте выполнил вираж, развер­нулся и направил Пе-2 обратным курсом. Здесь-то Павел Зинин и увидел, как потоки воздуха разметали маскиров­ку. Срубленные деревца и ветки разлетелись по сторонам. Среди этих «зарослей» и обнажилась батарея полевых ору­дий. Не исключено, что такие же орудия находились и в соседних «зарослях». Пришлось пройтись и над ними.

Гитлеровцы не выдавали себя ничем, огня по «петлякову» не открывали. Забились в блиндажи и щели, затаи­лись. Думали, наверное, не заметят их, пронесет.

— В самый раз бы теперь «соточками» по фашистам шарахнуть! — предложил Зинин.

Летчик не возражал. Экипажу ведь приказано выявить артпозиции врага, и для достижения этой цели он не оста­новится ни перед чем. Можно и шарахнуть по врагу.

На высоте около 400 метров Малыхин перевел Пе-2 в горизонтальный полет. Штурман начал обработку замас­кированных позиций 100-килограммовыми бомбами. С ору­дий слетели свежесрубленные деревца маскировки. И фа­шисты не выдержали, открыли пулеметно-пушечный огонь. Позиции врага были вскрыты. Старший лейтенант Зинин отметил на карте места их расположения, начертил участок рубежа обороны, зафиксировал все, что удалось разглядеть за то время, пока пикировщик удалялся от цели.

Из опасной зоны «петляков» вышел невредимым. Но едва он приподнялся, как воздушный стрелок-радист уви­дел четырех «мессершмиттов». Одна пара с ходу накину­лась на разведчика. Отражая эту атаку, сержант Бабуцкий старался вести огонь поточнее. После третьей очереди заметил: один вражеский истребитель накренился на кры­ло, затем резко клюнул носом и понесся к земле. А в сле­дующие секунды стрелок-радист уже вел огонь по другому Ме-109.

Силы, однако, оказались неравными. Снаряд врезался в фюзеляж бомбардировщика. Тяжело раненный осколка­ми сержант потерял сознание и, выронив оружие, упал со своего сиденья.

А Михаил Малыхин тянул и тянул самолет, выжимая из моторов всю их мощь. Линия фронта была близка. Там, за этой огненной чертой,— надежда на спасение.