Зори над Прусинской Будой


Что ж, небольшая осечка. Разрываем новый конверт:

«Во время войны я был в партизанской бригаде «Смерть фашизму». После освобождения восстанавливал Минск, памятник Ленину возле Дома правительства. Потом вкалывал в колхозе. Сейчас на заслуженном отдыхе. Пенсия — 57 руб. 04 коп. Если можете, помогите получить большую пенсию. Обидно, мы раньше работали на трудодни, а сейчас на деньги. О Юзефе ничего не знаю. С уважением Василий Липский».

Следующее письмо — от Таисии Липской. Страницы трагической жизни:

«Война не обошла нашу семью стороной. Очень боль­но тронула. Дедушку сожгли фашисты. Маму, бабушку, тетю и меня, четырехлетнюю, отправили в концлагерь Саласпилс под Ригой. Потом в Люблин, в лагерь Майданек. Через год Равенсбрюк, Бранденбург. Там были до освобождения. Кроме меня. Я все это время мучилась в Саласпилсе. Оттуда взяла меня латышская семья. С ма­мой встретились только осенью 1947 года. Теперь она уже на пенсии, а я — учительница начальных классов Минской школы № 52».

Нет пока что Юзефы. Но и остальные Липские, взятые наугад, вон как опалены войной!

«От Липской Ядвиги Францевны. Я была замужем за Липским Станиславом Петровичем. Имели шестеро де­тей. В 1937 году мужа, сторожа колхозной мельницы, арестовали, выслали. И только недавно пришла бумага: «За вашим мужем не числится вины, он реабилитирован». Троих детей не уберегла, умерли. А с остальными тремя малолетками встретила войну. Нашу деревню Рудню со­жгли. Когда уходили мы в лес, нагрянули немцы с поли­цаями. Ограбили начисто повозку, где были собраны хар­чи со всей деревни. Нам удалось «рассеяться» по лесу. Жили под открытым небом. Воду пили из болот, пугая лягушек. Питались тем, что росло в лесу. Временами пробирались в уцелевшие деревни, просили милостыню. С нами делились последним. Так и выжили. Сейчас я на пенсии, живу в столице. Со мною мои дети. Интересую­щую Вас Юзефу не знаю. Но в наших местах жили еще ипские — Лукаш и Григорий. От них были дочки: Зося, Павлина, Забела, Михалина, Манька и Гелька. Поищите их».

«Очень жалею, что не могу Вам помочь в Ваших по­исках. Из моих родственников и знакомых никто не знает Липскую Юзефу. И я с ней никогда не встречалась. А про свою семью как не сказать? В сорок первом году муж мой пошел в партизаны, потом на фронт. И перед самым концом войны погиб под Кенигсбергом. А я осталась с восемью маленькими детьми. Весной 1944-го враги со­жгли нашу хату. Скиталась со своими детками, где попало. Ночевали в разрушенных сарайчиках. Кормились ягодами и грибами. Так и жили. А я пекла партизанам хлеб, оказы­вая им посильную помощь. Такова моя судьба».