Жизнь в Германии


Голодали. Мать собирала очистки от картофеля, при­носила их домой и варила в горшках. Кормила нас, как могла, чтобы мы не умерли с голоду. Сама почти ничего не ела, да и есть-то было нечего. Вскоре мать заболела язвой желудка, заболела на всю жизнь. В это время мне было пять лет. Мать вступила в колхоз, и нам дали отдель­ную старую хату.

Мать не в состоянии была нас ни прокормить, ни обуть. У нас даже не было средств, чтобы поехать в Мариуполь на могилу отца. Не знаю, по чьей вине, но нам пришлось хорошо пострадать. Это я говорю, как на исповеди. Подобное никому и никогда не рассказывал.

Когда мы немного подросли, дочь Нину (мою сестру) мать отдала в люди нянчить детей, чтобы ее кормили и хоть слегка приодели. А меня в возрасте семи лет отда­ли в соседнее село пасти коров. Поздней осенью я возвра­щался домой и ходил в школу.

В школе учился хорошо. Учителей уважал. Начальная школа была рядом с домом. После занятий мы иногда катались с горки на санках — было весело всем. А однаж­ды во время школьного перерыва мы побежали к речке. Лед только слегка сковал поверхность воды. Нам всем захотелось покататься по первому льду, но все боялись — проломится. Тогда я на своих самодельных коньках, разбежавшись, решил переехать реку. Но лед проломил­ся, и я оказался в ледяной воде почти по шею. Все ахну­ли… Выбрался я из воды весь мокрый и замерзший. Выкрутив одежду, пошел в класс как ни в чем не бывало. Не простудился и не заболел. Девочки называли меня героем, и я гордился этим…

Школа находилась рядом, и я бегал порой в школу босиком по снегу. Была у меня только одна обувка, и то не всегда отремонтированная.

Любил математику, решение задач. О прозе, поэзии, песнях понятия не имел. В свои одиннадцать лет я был уже взрослым. Пошел работать в колхоз и очень жалел, что этого не сделали ни дедушка, ни отец.

На первых порах был погонщиком лошадей у сеялки, сигнальщиком по уничтожению жука-долгоносика на са­харной свекле. В тринадцать лет мне доверили лошадей. Пахал, сеял, бороновал. Летом работал от зари до зари, ходил босиком по сухой и колючей земле. В поле выез­жал далеко и на весь световой день. Из дома брал бу­тылку молока, туго закупоренную куском старой газеты, и хлеба. Сала и мяса у нас не было. Поздно приходил с работы домой, вытирал ноги, но не мыл их. Они не отмы­вались. Подошва ног была черной и толстой, словно кожу к ней приклеили. Трудные годы для всей семьи. Осенью на трудодни платили зерном. При хорошем урожае на один трудодень выдавали до двух килограммов зерна. Деньгами в те годы не выплачивали. Так я работал и учил­ся до начала войны. Жизнь наша постепенно улучшалась.