Записи о «концла­герях»


«Переведите, пожалуйста, Роземари!»,— обратился ко мне Стрельчонок. Я взяла карточку и объяснила, чтоб было понятно всем: «Вот какие пометки делал здесь заводской писарь гестапо. Обратите внимание, перед фамилией, самыми крупными знаками — завод­ской номер. Он словно заменял им самого человека. Вы дали мне карточку номер 5618. Интереснейшая девушка. Екатерина, Катя Паршенкова, родом со Смолен­щины. Пробыла в ВАСАГе несколько месяцев и вдруг исчезла. В карточке, гляньте, есть запись — «концла­герь». Я провела маленькое расследование. В следствен­ных документах на немца Иогана Гартмана обнаружила приговор: «За недопустимую связь с восточной рабочей Паршенковой отправить в тюрьму». А он, между про­чим, работал в гестапо переводчиком. Столько загадок… Вот бы их разгадать…»

Неожиданно подал голос молчаливый Капустин: «Смотрите, моя однофамилица Ольга Капустина из Ле­нинграда. Роземари, переведите, что с ней дальше произошло?»

Карточку завершала короткая запись: «Умерла».

Директор Ламм встал, склонив голову, прошелся по комнате. И сказал задумчиво:              «Шестьсот жизней!..

Надо искать. Надо найти. Пожать руку живым. Как ду­маете, гомельчане?»

Темпераментный Стрельчонок решительно положил ладонь на архивные карточки. Сказал: «Кладу руку в костер. Кажется, есть у немцев такая пословица?» — «Да! — обрадовалась я.—Есть у нас такая пословица. Означает она — взяться за дело и довести его до конца».

А рассудительный Капустин, что мне очень понрави­лось, внес конкретное предложение: «Поговорю-ка я со своим земляком-писателем. Если сам не возьмется, так пусть посоветует кого-нибудь. Без доброго пера здесь не обойтись».

Я ожидала, что скажет Диттер Шульце. Он не спе­шил. Видимо, думал. Надо ли химическому заводу с его проблемами заниматься еще и этим сложным делом? Но он обрадовал меня: «Дорогая Рози! Подключай к делу заводскую многотиражку. Пусть наше «Зеркало химии» начинает поиск. Надо знать правду о ВАСАГе. Как ты, Вернер?» — «И я кладу свою руку в костер»,— ответил Кречмер и озорно мне подмигнул. Он, родив­шийся через год после войны, представитель уже иного поколения, искренне приветствовал наше начинание. Я не могла скрыть своей радости. Вот что сказала этим милым технарям:       «Надеюсь, после такой духовной зарядки

и ваша технология запляшет по-другому!»

Так мы все положили руку в костер истории.

«Роземари,— сказала я самой себе,— а что ты сама, голубушка, знаешь о Косвиге? Ведь можно десятки лет ходить по мостовой и не знать, что под булыжником. Можно всю жизнь глядеть на заводскую трубу и не знать, кто и зачем ее построил. Можно здороваться со всеми жителями Косвига и почти ничего не знать о них».