Вывоз русских женщин в Германию


Нас из Буды восемь девочек везли. Утром открыл по­лицай железный засов, погнали к машинам. Стоим мы с Аней Гайдуковой, глядим, думаем. Наши мамки в земле. Ее мачеха выдала. Кто нас пойдет провожать? Своим сестричкам я наказала и близко к Костюковичам не подходить. Поймают да отправят вместе. Некому прово­дить нас, некому ручкой нам помахать. Не раскисаем, держимся.

Сели в открытые машины, тронулись с места. Аня тут подхватилась, руками взмахнула, как запоет: «Прощай, Буда и городочки, не вернусь к вам два годочка». Почему запела, не знает сама, как бы ум помутился. Где сейчас моя Аня, песня бедовая, доля горькая? Какой же ветер пошлет родным нашу весть о неволе?

Везли нас долго по пыльным дорогам. По бокам в машине — военные с ружьями, сторожат, подлецы. Бо­ятся, сбежим. Дали бы драла, но воронье вокруг. Сила в их руках. А надежда где, а вера? Если каждый куст, каждая травинка — колючкою против них. Не верю, девочки, что долго они похозяйничают у нас.

Счастливые вы, дождетесь, когда наши ребята придут сюда. Может, Гришу моего встретите. Подружки мои где-то недалеко, с которыми ехали в товарняке. Запом­ните их фамилии, наших прусинских — Таню Бабаеву, Домну Морозову, Нинку Столярову, Аньку Гайдукевич. Поищите их в Магдебурге, Виттенберге, Рослау, Цербсте.

Об отце, девочки, беспокоюсь. Как он, родной, спра­вляется там один? Он же из добра соткан. Спокойный, его обидеть легко. Выдержит ли все эти невзгоды? Мастер он у нас, руки золотые. Он и бондарь, и столяр, и плотник. И пошутить любил, но теперь ему не до того. Может, по­сле войны время найдется у вас, навестите отца. Примет, как родных, расскажете обо всем.

Трудно поверить, девочки, что жизнь моя уйдет без следа. Что ж, такая судьба. Одно терзает душу: зарастет могилка моя чужим бурьяном. Как в песне беспризорни­ков: «И никто не узнает, где могилка моя…»

Все же скажу напоследок, запомните… В глубине души и немцы чувствуют неволю. Слышали? В цехе, где я рабо­тала поначалу, три девочки получили поздравительные открытки к Новому году от молодых немок. На марке Гитлер. А в тексте: «Желаю вам счастья». Одна из тех немок — фрау Келлер, ее, говорят, за это забрали в ге­стапо. Желать нам счастья — значит желать победы.

Остается верить, что букетик ромашек, покрытый росою, из Прусинской Буды когда-нибудь ляжет на мою могилку…