Встреча после войны


Директор Ламм получил письмо из Ялты. Просит пе­ревести. Филипп Колисецкий благодарит за приглашение. Но местные овировцы не оформляют его поездку. По­чему, спросите? Да потому, что в нашем вызове не указа­но имя и отчество Ламма, директора химического завода. Неужели не знают эти деловые люди, что у нас не при­нято называть человека по отчеству?

Дела с билетами. Отдел международного сотрудни­чества получил задание купить железнодорожные биле­ты. Уточняю. Из Киева идет поезд Д-392. Прибывает в Берлин в 16.08. Им бы могли приехать Озерова, Семенец, Лебедева, Куц, Колисецкий. Выясните и сообщи­те мне, может ли Иванченко из Львова выехать прямо в Берлин? Если нет — берем ей билет в киевский вагон. Самое главное, обеспечить прибывших из разных городов местами в купе на этот поезд. Основная сумма уже внесена, нужна будет лишь скромная доплата. Может быть, кто-нибудь приедет в Киев раньше, помогите с го­стиницей. Еще раз напоминаю, что все расходы предпри­ятие берет на себя. В Косвиге рассчитаемся марками.

В Москву Евдокимовой тоже послан билет. Созво­нитесь. Хочется, чтобы она села в поезд, с которым вы соединитесь в Бресте. Ахтунг! Ахтунг! Встречаем Вас на перроне Берлинского вокзала 24 сентября в 16 часов 8 ми­нут. Наша просьба машинисту: ни минуты опоздания. Автобус заказан. Цветы в Вашу честь расцветут по графику. «Время — деньги!» — гласит древняя немецкая мудрость.

Очень жаль, что не приедет на этот раз Шура Хамова из Волгограда. Годы, здоровье. А самочувствие ваших будущих спутников? Заводской профилакторий интере­суется, какие им нужны врачи. Пожалуйста, напишите отдельно о каждом. С точки зрения медицины.

Высылаю программу Вашего пребывания в Косвиге. По возможности обсудите ее с Ялтой, Краснодаром, Львовом, селом Тарасовка, Шосткой. Замечания — теле­граммой за наш счет. «Время — деньги!»

В последнем письме Вы спрашивали, что известно о взрывах в ВАСАГе? Я просмотрела множество докумен­тов гестапо. Посылаю Вам списки и фотографии погиб­ших. Что касается главного взрыва, то он окутан вечной тайной. Свидетелей почти нет, они стары, почти ничего не помнят. Кстати, в ВАСАГе нацистами был заведен поря­док: каждый знал лишь свое рабочее место и ничего другого. Катастрофа 1944 года была огромной. Глыбы же­лезобетона летели пушинками за сотни метров, падали на крыши домов. О таинственных взрывах мы говорили недавно с голландцем Яном де Лангом, посетившим недавно Косвиг. Он тоже работал в ВАСАГе. Рассказал: «Мы, рабочие, организовывали маленькие взрывы на прессах, добавляя во взрывчатку немного песка. Шел ремонт, а мы тем временем отдыхали. Жаль, что ремонт­ные зондеркоманды очень быстро справлялись с полом­ками…»