Военные технологии


Кристиан Ламм пристально вслушивался в рассказ коллеги. Я приметила, как это волнует его. Наша встре­ча приобретала характер истинно дружеских, не прото­кольных отношений. Когда умолк Стрельчонок, Ламм подошел, обнял его и произнес с особым расположе­нием: «Вот вы какой, Володя… Знайте, секретов от вас не имеем!»

Я испугалась, вдруг разговор снова пойдет о техно­логии. У них для этого специальные встречи. А эту мне хотелось удержать на другом уровне. Воспользовавшись короткой паузой, я предложила: «Пусть расскажет о себе и главный инженер Анатолий Николаевич Капустин». Все поддержали меня и обратили взор на широкоплечего молодца. На загорелом лице его слегка блеснула застен­чивая улыбка. По-детски внезапно зарделись щеки. Он кашлянул для порядка и заговорил: «Тридцать семь дней я прожил на свете, когда началась война. Тоже дере­венский. Село наше зовется Старая Рудня, под Жлобином. Много хороших людей вышло из наших хат. Председа­тели колхозов, учителя, инженеры. Писатель даже, мой однофамилец, а может, и дальний родственник Капустин Александр Петрович. А военная судьба Старой Рудни обычна для тех времен. Мучились в оккупации. Отец погиб на фронте. Брат Володя умер от простуды. Мы с сестрой Марией да мама еле живые встретили Победу. Дальше моя биография короткая — школа, армия, ин­ститут. А в Гомеле я со времени пуска завода».

Вот они, нужные мне помощники, по-своему пере­жившие войну. Именно они должны включиться в поиск. Наступил мой черед говорить. И я выложила на стол целую кипу пожелтевших от времени документов: «Взгляните, может быть, здесь кто-то из ваших знакомых, близких, земляков…»

Все на миг замерли. Каждый протянул руку за кар­точкой. Наступила минута гнетущего молчания. По лицам будто пробежала тень. Глаза скользили по разграфлен­ным картонкам гестаповских карточек, названных с из­девкой — «Рабочая книжка». Все пристально вглядыва­лись в фотографии юных каторжников.

Пользуясь тишиной, я обратила внимание на две фа­милии: «Вот земляки ваши, мать и сын Шуляковские. Из города Мстиславля. Вадим, двенадцатилетний маль­чонка, отмечен номером 6211. Мать Ольга—номером 5322. Я узнала из других документов, что Вадим работал помощником слесаря по восемь часов в день. Его почему-то все звали Петей. Даже суровый режим не усмирил в нем детства. Время от времени он «занимал» у санитарки лагеря Хильды велосипед и гонял на нем, не боясь суровой расправы. Где он теперь? Жив ли? Найти бы, пригласить сюда. Пусть бы теперь сел на велосипед!..»