Военные альбомы и книги


Я обложилась книгами, альбомами, редкими доку­ментами, старинными гравюрами. Ведь Косвигу — во­семьсот лет, он старше Берлина. Сколько здесь всего перекипело за века… Свидетельницей могла бы стать Эльба. Вроде так же надежно несет свои воды, а попро­буй в нее окунуться! Выскочишь, как из бочки с дегтем. Все в человеческом мире требует очищения, бережли­вости. Трудно не согласиться с мудрым Мартином Лю­тером, бунтарем-реформатором прошлых времен, изрекшим в одной из своих заповедей: «Вся жизнь верующего должна быть покаянием». Очистятся не толь­ко реки, но земля и воздух, когда сам человек возьмется за совесть, наполнится миром, просветлеет душой.

«О, Рози, ты же философ! Но остановись. Идет разго­вор о Косвиге…»

Наш Косвиг — почти в центре республики. Вокруг него — созвездие чудесных городишек. В Виттенберге проповедовал Мартин Лютер, в Цербсте провела юность будущая русская царица Екатерина II. Свои достопри­мечательности в Дессау, Рослау, Бельциге.

Часто задумываюсь над гербом Косвига, его старин­ным смыслом. На голубом фоне среди двенадцати звезд — изящная женщина с короной на голове. Говорят, жена князя Ангальтского Кордула. Кто он, сегодня уж помнят немногие. В одной руке молодая княжна держит щит, в другой — стальной рыцарский шлем. Видимо, муж в сражении погиб и ей самой приходится защи­щаться. Женщинам в любых войнах доставалось больше всех.

Самое древнее и величественное здание в центре города — замок принцев Ангальтских. Памятник еще тринадцатого века. Много раз его разрушали во время военных сражений. Отстраивали, достраивали. А в трид­цать третьем фашисты превратили его в чудовищную тюрьму. Поначалу мучили здесь только немцев. Их было триста.

К концу войны втиснули сюда еще шестьсот узников двадцати трех национальностей. Каждый третий из них погиб от пыток в этом роскошном каменном мешке.

Здесь томился Алоис Писник. Чудом он уцелел. Много лет потом был секретарем Магдебургского окруж­ного комитета партии. Вальтер Касснер стал первым бургомистром Магдебурга после войны. Здесь сидели Герман Лепс и Герман Гагендорф, именем которого названа одна из площадей города. В этих каменных стенах зверски замучены Саша Гавричко и Кондратий Иванкин с Украины. «Остановилось сердце»,— засвиде­тельствовали фашистские лекари. Так писали обо всех, кого убивали.