Территория завода ВАСАГ


Первые месяцы при оккупантах все словно оцепе­нели, чего-то ждали. Ничем не занимались. Дружила я с теми подругами, что и до войны. Пока нас не раз­лучили…

Весть была такая — молодежь берут на учет. Раз­носили повестки. В указанный срок всех забирали. Я по­пала на третий сбор, так как вначале на учете не состояла. Во время проверки у меня в паспорте не оказалось немецкого штампа. Я показала старосте паспорт (он раньше был моим учителем), понадеялась, что не выдаст. Но он оказался немецким прихвостнем. Выдал меня, и я оказалась на учете. Так я попала в Германию.

Короткими были сборы, полицай подгонял меня. Нас он сопровождал до техникума, где был сборный пункт. Я оказалась вместе с Шурой и Ритой Пищик, Валей Топчиенко. Моих родных и близких к нам не допустили, а на второй день утром (еще было темно) погрузили в вагоны товарняка и повезли. Не помню, сколько дней нас везли.

В каждом вагоне был стражник. В пограничном городе Гродно нам устроили баню. Запускали группами, мылись очень быстро. Одежду дезинфицировали. Мучились там около суток. И повезли нас дальше. Оказались в Дес­сау. Снова баня с холодной водой, мазали головы ка­кой-то мазью. А потом стали распределять. Меня вызва­ли первой, без подруг. Тогда я спряталась в туалете. Дождалась своих девчат. Мы снова оказались вместе.

Наконец нас привезли в Косвиг. Строем в сопровож­дении полицаев привели на территорию завода ВАСАГ. Поселили в каком-то здании, похожем на барак, обнесен­ном колючей проволокой. Сразу поняли, куда попали. Внутри здания, в первой его половине, стояли длинные столы и длинные скамейки у стен. Вторая половина служила спальней. Трехъярусные нары. На них разме­щалось по двенадцать человек. Соседями оказались все шосткинские девчата.

На второй день нас стали распределять по цехам. Там и узнали, что будем делать. Промучившись дня три, я отказалась работать. И меня надзирательница-немка, имени ее не помню, но прозвище у нее было Кобылья голова, повела к шефу завода. Взяла с собой еще одну девушку за переводчицу, Тоню из Пироговки, знавшую хорошо немецкий. Он меня допрашивал. Тоня боялась за меня, осторожно переводила, сглаживая острые ответы. Но когда он сказал, что отправит меня в концла­герь, я по-немецки воскликнула: «Это жестоко!». Он по­нял, что знаю язык, и ударил меня. Я вылетела из кабинета. Шеф долго о чем-то беседовал с немкой и Тоней. Все же меня перевели в другой цех. Я и там долго не про­держалась. Очутилась в третьем, где и осталась. Не помню, как мастера звали. Но относился он ко мне неплохо. Прощал все мои выходки. Видимо понимал — ребенок. Рядом со мной в цехе работали французы, русские и немки. Здесь подружилась с Женей Донцовой из Сталинграда и ее сестрой Раисой.