Суровые меры наказания за выступления против оккупационных властей


Действительно, в кропотливых поисках участвовали тысячи немецких ребят. Они переворошили гестаповские архивы, просмотрели подшивки старых газет, встречались с очевидцами. Они изумлялись, как это можно забыть, вычеркнуть из памяти.

Выставка демонстрировалась в Бонне, во Франкфурте, в Вуппертале, Мюнстере, Дахау, Бремене, Кобленце. В Ле­нинграде и Минске.

У стендов — люди с посуровевшими лицами. Не верит­ся, что эти приказы, кровавые регламентации сочинялись людьми. Коричневые анахронизмы! Но от их дьявольского почерка зависели судьбы минчан и киевлян, шосткинцев и хатынцев, жителей маленькой Прусинской Буды, Пиро­говки, миллионов других страдальцев.

Пройдем же и мы по этой выставке, позабыв на время о солнце и дне.

Фюрер уже давно выразил желание, чтобы в оккупиро­ванных областях преступники, виновные в посягательствах на государство и оккупационные власти подвергались бы иным наказаниям, нежели это было до сих пор. Фюрер считает, что для подобных преступлений наказание лише­нием свободы, и в том числе пожизненной каторгой, расценивалось бы как признак слабости. Действенное и последовательное устрашение может быть достигнуто толь­ко смертными казнями или же мероприятиями, оставляю­щими в неведении о судьбе преступника членов его семьи и население. Этой цели служит перевод преступни­ков в Германию…

Имеются обширные собрания черепов почти всех рас и народов. Однако в распоряжении науки находится так мало черепов евреев, что их обработка не допускает никаких надежных результатов. Война на Востоке предо­ставляет нам возможность устранить этот недостаток. Тем, что мы обеспечиваем черепами еврейско-большевист­ских комиссаров, которые воплощают собой отвратительно-­характерных неполноценных людей, мы получаем возмож­ность приобретения конкретного научного документа.

Практическое проведение беспрепятственного приобре­тения и обеспечения этого черепного материала целе­сообразней провести в форме указания вооруженным силам в будущем всех еврейско-большевистских комисса­ров немедленно живыми передать полевой полиции. Поле­вая полиция, в свою очередь, получает особое указание о непрерывном сообщении места пребывания и количества этих пленных евреев и тщательной охране их до прибытия особого уполномоченного.