Школьные годы в военное время


Школьные годы были очень трудными. Голодали. Углы, которые мы снимали, были перенаселены, зани­маться часто было негде (после школы бежала домой, чтобы засветло примоститься где-нибудь и учить уроки). Мама после ареста отца зарабатывала шитьем. Я постоян­но помогала ей. Не оставалось времени пойти в кино, театр, да и денег не было.

Помню, постоянно кружилась голова от недоедания. До пятнадцати лет кричала по ночам. От малокровия тело мое часто покрывалось чирьями, струпьями, разны­ми болячками. Рано стало болеть сердце. По натуре своей была я чрезмерно стеснительной, всегда краснела до ушей, даже если и знала урок на «отлично». Десятый класс закончила ударницей, с премией.

Всю жизнь помню учителя истории Генриха Маркови­ча. Артист по натуре, красавец, безупречно всегда одет. Рассказывал так увлеченно, что звонок на перемену нас пугал.

Жаль, что не было тогда учебников. И мы за учите­лями должны были все конспектировать.

Любовь в школьные годы ко мне не пришла, было не до нее. Вместе с нами в одном доме жил парень Вася из села Собич. Учился очень хорошо, много читал, поку­пал книги, вел дневник. Благородный вид, тонкие черты лица, живые глаза. Вот он и полюбил меня. О его чувствах ко мне узнала я из его дневника, который он дал мне прочесть. Сравнивал меня со всеми богинями и красави­цами мира. Это вызывало ответные чувства. Писал и дарил мне свои стихи. Поцеловал первый и последний раз, когда провожал в Германию. Очень страдал от того, что нашу землю топчут враги. Порывался уйти в партизаны, но его мать, которая очень любила меня, на коленях умоляла его не губить семью: отец их уже погиб на фронте, в семье оставалось еще четыре сестры.

Ушел мой Вася на фронт. Погиб. Дневник и комсо­мольский билет где-то спрятал. Не нашли, а жаль.

Мать его всю жизнь называла меня доченькой и при­говаривала, плача: «Был бы жив Васечка, хоть за триде­вять земель я приползла бы к вам и была бы счастлива».

По окончании школы я подружилась с Дусей Карпович, и эта дружба продолжается и до сегодняшнего дня. В Германии тоже были вместе, делились каждой крохой. Я после работы на заводе ходила служить к немке в надежде, что она даст мне чулки (они были у нас боль­шой проблемой). Не дала, а я и теперь сожалею, что не украла, у нее их было много, не заметила бы. Маленький кусочек хлеба, который она мне давала, я никогда не съе­дала без Дуси. Сейчас переписываемся, встречаемся, помогаем друг другу, чем можем. Живет она в Чернов­цах. За полвека дружбы ни разу не обидели друг друга, не ссорились. Есть и еще друзья, но все они далече. Переписываемся.