«Русская свинья»


Собрали в техникуме, как в бочке селедок, негде даже присесть. Родителей даже попрощаться не подпу­стили. Привезли в Гродно. Керосином, где есть волосы, смазали. Голых отправили в душ в другое помещение. После душа возвратили нам вещи. Их тоже обработали какой-то вонючкой.

Прибыли в Косвиг. Вот мы на фабрике ВАСАГа. Затолкали в какой-то склад, сколоченный из досок в три этажа, перегороженный пополам. Спали по два человека. На одних нарах — двенадцать человек. А вот кто спал рядом — забыла.

Первый рабочий день. Меня поставили выбивать из форм какие-то спрессованные желтые брикеты. Но я долго не постояла, ящик не подыму. Перевели меня на расклейку бумаги. Красная лента ползла между двух роликов, я мазала ее клеем.

Первые месяцы работали по двенадцать часов. С ра­боты — на нары. Вот и вся жизнь. С завода никуда не пускали. Надолго запомнилась первая обида. Случайно, от усталости, я рассыпала из ящика бумагу. Подскочил разъяренный мастер и обозвал меня «русской свиньей». А вообще он никого не обижал. Когда построили для нас бараки, то три дня на час раньше отпускал с работы, чтобы налаживали свое жилье.

В комнате было двенадцать нар двухэтажных, спали уже по одному. В комнате жило по двадцать четыре девушки. Сначала на работу и с работы водил полицай. Потом с работы до половины дороги доведет, а дальше сами шли. На окраине города был магазин, покупали салат «гимузе» (это капуста, морковь и огурцы соленые).

Суп варили из брюквы и синей капусты. Собаки б не ели. В воскресенье на день сайка хлеба на четыре чело­века, по четыре картошки и подливка мучная.

Как к нам тогда относились? Идешь по цеху, рукой случайно немку за руку тронешь — отшвырнет твою руку и завопит: «Руссише швайне»! По городу идешь — детвора швыряет камни. Помню, возвращались мы из города. Бросил мальчишка камень, попал нашей девушке в голову. Догнала его и побила. Он начал кричать. Не успели мы дойти до лагеря, как мать крикуна вместе с ним примчалась на велосипеде и ждала на проходной. Фрау Лагерь тоже стояла здесь. Мы объяснили, как было дело. Спрашивает мать: «Ты бросал?» Паренек сознался. Тут мать ему еще добавила. Больше не бросали в нас камнями.

Вот что однажды случилось. Шла я с работы, оста­навливает фрау Лагерь, надзирательница, и говорит: «Твой отец коммунист». Я молчу. Тогда она добавляет: «На тебя донесли. Тебя отправят в штрафлагерь».