Разгром армии Паулюса


По выходным дням нас партиями пускали в город. На груди обязательно знак «OST». И пропуск с собой. Броди­ли по улицам города. Летом он очень красивый, любо­вались Эльбой. Купаться не разрешали, немцы брезговали нами.

После разгрома армии Паулюса перестали кричать «русиш капут». Надолго облачились в траур. Помню, одна немка с завода оделась во все черное, даже сережки и те были черные. Так и не снимала все это до конца.

После Сталинграда немцы как-то сникли, притихли, даже Шток-Седой и тот согнулся.

Но были и такие, что всю злость сгоняли на нас. Наша подруга Валя Топчиенко работала в другом цехе, где начальником был некий Брем. Вот это уже гад из гадов. Он довел ее до такого состояния, что она бросила себе на ногу снаряд, разбила ногу и попала в больничную палату, которая была при лагере.

Нас не покидала надежда возвратиться на Родину. Хо­телось упасть на родную землю, обнять ее и целовать, целовать. Господи! Хотя бы горсть отцовской земли дал кто-нибудь! Тоска неимоверная по Родине, по родным. Вот уж все в комнате затихли, вечер поздний. И вдруг всхлипывание, кто-то один начал плакать, за ним другой. И все ревели.

Зарплату получали не по труду, а по возрасту. Марки расходовать некуда было, кроме как на бирже труда: нам продавали старую верхнюю одежду, больше мужскую. Говорили, с убитых. Мы покупали это старье и перешивали на себя. Лагерной швеей стала Мария Михайловна Круль из 38-й комнаты. Продавали еще нам туфли, верх брезентовый, с деревянной подошвой, чулки из грубых ниток, костюмы зеленые, простые. Беспрерывно платили штрафы за каждый шаг, за каждый вздох.

Осень 1944 года. Взрыв на заводе. Первый произошел в цехе, где работали немцы и иностранцы. Он был незна­чительный. Второй вывел весь завод из строя. Был пол­день. С Гамалей Галкой работали во вторую смену и пото­му были пока в лагере. Дежурили в этот день по комнате, мыли полы. Я несла выливать воду. Вдруг — сильный взрыв. Над заводом взвился желтый вихрь.

Мы растерялись, что делать? Бежит в лагерь девушка из нашей комнаты Марта Волк, одежда на ней порвана, руки, ноги поцарапаны, через забор лезла от страха. Выдохнула: «На заводе — большая авария». Мы тут же помчались к заводу. И вот что увидели. Вся дорога к проходной забита машинами «скорой помощи». Прибыва­ли из ближайших городов. Тяжелораненых вывозили, с царапинами отправляли по домам. Наших рабочих — в лагерь. Ранило тогда и Валю Топчиенко. Раненых рабо­чих из нашего лагеря отправили в город Цербст. Туда мы ездили проведывать нашу Валю. Собирали для нее хлеб и с этим ездили.