Посещение Германии после войны


«А утром у входа родного завода…» — тихо пропела Лебедева.

«Из песни слова не выкинешь…— бросил задумчиво Куц.— Но родным его не назовешь».

Как бы почувствовав это настроение, Кречмер сказал: «Низкий поклон вам, что приняли наше приглашение. Думаю, это было нелегкое решение. Но вы правильно поняли обстановку. Перед вами новый Косвиг и совершен­но новый завод. Здесь работает три тысячи ваших друзей. Почти все они родились уже после войны. Что мы сегодня производим? Фосфатные удобрения, серную кислоту, кормовые фосфаты, цемент. А теперь давайте пройдем тернистыми дорогами вашей юности. Вглядывайтесь, сравнивайте, узнавайте. Мы хотим вас послушать».

На раскрытом зонтике Канопка развернула план ста­рого ВАСАГа. Все устремились к ней. После жаркой дискуссии уточнили, где находились тогда бараки остра- бочих и прессцеха. Так называемые прессбетриеб. К не­формальной делегации бывших узников подключались стихийно те, кто был свободен. С планом в руках, впе­реди нарядной толпы,— Роземари Канопка. Каждый бу­лыжник, кусок железобетона во рву, ржавой колючей проволоки в бурьяне за оградой вдруг начинали говорить, будоража память. Воздух будто начинен обрывками вос­поминаний. Только надо было по-настоящему слушать, чтобы это запомнить…

Андрей Куц: «От утра к утру. Вели из лагеря на завод. Что видели? Булыжники под ногами. Колоннами ходили. Через вот эту проходную… Мастер у нас Вилли был. Всегда сопли из носа. Очень стар, А боялись. Мог дать под задницу ногой. Но иногда жалел, пускал погреться в свой кабинет».

Валя Топчиенко: «Когда меня ранило, в бурьян снесли. Шура-москвичка, наша молчунья, тоже была ранена в ло­патку. Покажешь шрам в гостинице, когда спать будем ложиться. Меня после перевязки в Дессау отправили. Рука, нога и голова были поранены. Врач говорил по-русски: «Ты чудом осталась жива…» Он подарил мне то, что в голове нашел,— осколок. Я в бинтике его хранила. Долго хранила. И теперь сильные боли в виске. Кости но­ют на дождь».

Матрена Руль: «У меня на пальце нарыв образовался. Так врач даже обругал. Я ночами не спала, а на работу — надо. В цехе сунула руку под батарею и согреваю. Так и уснула, Идет мастер Шток, как заорет: «Что на работе спишь?» На немецком, конечно, орет. Я тряпку сорвала с руки: «Вот что у меня!» Он подозвал Валю Маслову из Минской области, она знала немножко немецкий, и приказал ей вести меня к врачу. Лекарь, осматривая, как рванул за палец, так я и впилась зубами в Валино плечо. Больничный не выдал, отправил работать».