Победа! Как она пришла в Косвиг?


На третий день не стало моей верной подружки. Это случилось на троицу, летом 1943 года. Горем своим неоплатным я поделилась с Мартой и Германом. Общей стала печаль. Они помогли достать мне немного цветной бумаги и горсточку рису. Ночью с под­ругами в дальнем углу барака, при огарке свечи, мы сплели из бумаги венок, наделали красных и синих цветов. Сварили зерна риса. На рассвете, когда лагерь еще спал, мы с подружкой Тасей шмыгнули под проволоку и сквозь туман, огородами, побежали на кладбище. Мелькали массивные кресты, мраморные плиты, стелы. А мы искали на окраине свежий бугорок. В кустах посвистывали дрозды, а где-то в вершинах деревьев каркали вороны. Вот могила Оли. Мы упали на колени, поцеловали землю, не утирали слез. Положили венок на верх печального холмика. А в центр венка поставили жестяную баночку с вареным рисом. Ешьте, птички, поминайте нашу Олю…

Мы успели вернуться до поверки в лагерь, и это нас спасло. Потому что нацисты, узнав о венке, тщательно допрашивали многих лагерников. Но тщетно. А я до сих пор каждый год в день троицы поминаю свою подружку Олю хлебом и солью. И Таисию тоже. Вскоре умерла и она.

Очень хотелось мне отомстить за подруг. Ломала голову, как это сделать. Словно подслушал мои мысли поляк Юзеф, работавший невдалеке. Проходя, невзначай проронил: «Чересчур исправно работаешь…» Меня осе­нило. И я подсыпала в порошок немного стекла.

Думаю, все понемножку что-то делали. А вернее, грозную искру породила наша ненависть и презрение к фашизму. Г ромовой взрыв, который произошел осенью сорок четвертого года, вывел военный завод в Косвиге из строя. Оказалось — навсегда!..

Последние дни апреля выдались дождливыми. Все гремело вокруг. Артиллерийские залпы казались звуками гигантского органа. Заметались местные нацисты. Руко­водитель городской фашистской организации Кирхнер за­баррикадировался в местной ратуше. Объявил: «Город будет защищаться до последнего». Это означало гибель старого Косвига. Вот тут-то и отличились немецкие жен­щины. Им тоже осточертел фашистский рейх. Воинствен­ными толпами они устремились к ратуше. Вперед высту­пила Марта Лепс и попросила выйти ортсгруппенлейтера. Он отказался. Тогда на командный пункт в подвал спусти­лись Марта Лепс и Лизель Швердт. Потребовали: «Пре­кратите безумие. Не губите город!» Кирхнер побледнел.

В узкие окна ратуши долетали крики: «Не хотим гибнуть под развалинами! Поднимай белый флаг!» Кирхнер сник и процедил сквозь зубы: «Лучше расстреляйте меня».