Перегон в другой лагерь


Перед самым освобождением, в 1945 году, нас реши­ли перегнать в другой лагерь, но было поздно. Прибли­жались наши войска. Нас бросили в лесу без присмотра, мы возвратились в свой лагерь — то поодиночке, то группами. Когда все вернулись, одной из поварих при­казано было сварить обед для русских и положить в него сильнодействующий яд. Но она отказалась и поплатилась своей жизнью. Ее же свои и убили, закололи штыками.

Когда в апреле перед вечером в Косвиг вступили американцы, мы их тоже боялись.

А утром пришли наши. И начали собирать нас в дорогу. После проверки мы с Шурой Пищик попали в воинскую часть и были отправлены на Одер в город Швибус. Там я работала на кухне. Осенью того же года я и Шура возвратились в родную Шостку.

Встретили нас родные сердечно, с объятиями и по­целуями. Привечали тепло и друзья. Но были и злобные возгласы: «Мы с немецкими шкурами разговаривать не желаем». Встретились на пути трудности и невзгоды. Объясняться ни с кем не хотелось. Никакой вины за собой мы не чувствовали. Я очень радовалась, что возвратилась на Родину, искалеченную, разрушенную, но бесконечно родную.

Личная жизнь не сложилась, имею дочь, а живу одна. Но не ропщу на судьбу. Моя Анна закончила театраль­ное училище имени Глинки. Вышла замуж, имеет сына, а я внука.

Живу счастьем свое дочери. Хочу, чтобы наши дети никогда не знали того, что пережили мы.

На всех нас — отпечаток войны. Мама моя была схва­чена гестапо. Но чудом освобождена. Хотя ужасов насмотрелись вдоволь. На ее глазах расстреливали знакомых горожан. Многие мои друзья лишились род­ных и близких.

Да, много ран нанес фашизм советским людям. Есть и такие, что не залечишь до конца жизни. Обидно, что не сбылась мечта, о которой грезила в детстве…

На одной улице в Шостке мы прожили сорок лет. Я очень люблю свой дом. Повезло нам с соседями. Двери всегда были гостеприимно открыты для хороших людей. Часто ходили в лес по ягоды, собирали шишки, купались. Причем ходили не только дети, но и взрослые. Было очень весело и интересно.

Война перечеркнула счастливое детство, отняла юность.

Первый раз о войне услышала по радио. Ничего не понимая, побежала во двор, потом к соседям. Все вышли на улицу, а мы от старших не отставали, прислушивались, что говорят. Ведь они уже знали, что такое война.