Номера заключенных в концлагерях


Андрей Куц: «Нам под выходной выдавали буханку хлеба и пачку маргарина. На шестерых. Делим. «Кому?» Разыгрывается отрезанный кусок. Один оборачивается спиной, называет фамилию. Каждому так хотелось короч­ку получить. Дольше жуется. Если кто-то жевал в одиноч­ку, в углу, его ненавидели».

Матрена Руль: «В нашем цехе немцы получали моло­ко — за вредность производства. Молодой парень по кличке Соловей иногда делился с нами. Может быть, за это его и выгнали. Однажды встретили в городе голодно­го, без работы. А мы как раз чудом достали буханку хлеба. Не сговариваясь, отдали Соловью. За молоко. За то, что был человеком».

Филипп Колисецкий: «Из нашего цеха в армию брали парня. Мы его уважали. Отличался приветливостью, добротой. Знали, что с фронта вряд ли вернется. Вот и жалели. Говорили ему тихонько: «На рожон не лезь. В плен сдавайся». Он качал головой: «Яволь! Яволь!..» Вот на этом месте стоял наш цех. Одна девушка, работни­ца-немка, сунула мне однажды тайком бутерброд. Помо­гите, Роземари, найти ее. За этот спасительный бу­терброд я приглашаю в Ялту на все лето. От души про­шу ко мне в гости».

Шура Евдокимова: «Не помню. Хоть убей — ничего не помню…»

Маргарита Пищик: «Мне бы Карла найти. Билеты на поезд нам купил, когда бежали из ВАСАГа. За свои деньги купил. Марки ему совали. Не взял. Худой, длин­ный. Умел смешно ушами шевелить. Взгрустнем, а он молча как зашевелит ушами. Хохочем».

Валентина Лебедева: «Вспомнила. Вот здесь был наш цех, номер 260. У тебя, Маргарита, был номер 207, возле бомбоубежища. Мы, расставаясь, договорились с мамой. Если будет черная черточка в левом углу письма, значит мне очень плохо. Когда фрау Вольман, женщина с белой косой, как у смерти, начала издеваться над нами, послала маме весточку с этим знаком. Зачем сама не пойму. Сил не было. С кем-то родным хотелось поделиться. Писала маме: «Моя тетя родная очень вредная». Это означало: «Надсмотрщица наша — змея».

Андрей Куц: «Роземари, зарисуйте. Здесь мельница стояла. Перемалывала отходы взрывчатки. Она и взлетела однажды в воздух. Мельником был здесь Жора из Киева. Какой парень! Погиб. Я думаю, он подорвал все это хозяй­ство. Многие о нем тогда говорили. Теперь уже ничего не докажешь. Всем нам Жора советовал: «Сыпаните, ребята, в порошок стекла…» И я так делал несколько раз. Но однажды парень из другого цеха предупредил: «Пре­кратите. Началось следствие».