Немецкие провокации


«Я, Тоня, запомнил другое… Ваши глаза, полные трево­ги и надежд. Понял тогда, что напряженку надо разря­дить. Я влез на какую-то тумбу, экспромтом закатил речь: «Не поддавайтесь никаким провокациям. Отныне вы — полноправные члены великой советской семьи. Советская Армия освободила вас навсегда. Сохраняйте порядок и дисциплину». Потом привели ко мне шефа лагеря герр Графа. Он не удрал с фашистами, хорошо относился к людям. Я приказал ему организовать усиленное пи­тание бывших узников. А потом вот она подошла. Ска­зала: «Я знаю немецкий». Нам крайне нужен был пере­водчик. Вся в синем, платьице и пальто. На голове белый платочек. Из-под него две черные косы. Худенькая, лицо в розовых точечках и пятнах от вредного производ­ства. Сбегала за своим чемоданчиком. Пошли в коменда­туру.

Что у нас в это время творилось? Звонки, распоряже­ния. Света нет, у кого-то корова пропала. Музыканты пришли. Сапожники требуют гвоздей. Водопровод прорвало. Объявились помощники из местного населе­ния. От них донесение: за Эльбой, в подземелье, прячутся неразоруженные фашисты. Возглавляю опер­группу, едем туда. Пришлось обезвредить бандитов.

Мы выбили дверь местной тюрьмы. Долгие годы там мучились тельмановцы. Для них организовали спецбольницу. Послали туда наших военврачей. Заработала пекарня, включили электростанцию, открыли кинотеатр. Здорово подключились к работе немецкие товарищи. Пришел и на их улицу праздник.

— Передохни, муженек. Я скажу пару слов о Косвиге.— Антонина Григорьевна положила руку ему на пле­чо.— Хоть мало он был комендантом, но первым! Пере­поясанный портупеями, в кубанке. Хватало его на все. Без сна и отдыха, без обеда. Уж и я, помоложе его, валилась с ног. А он, гляжу, азбуку немецкую штудирует. На меня вроде внимания не обращал. Пока не начали перема­нивать в более крупную комендатуру. Приехал подпол­ковник, говорит: «Отдай нам свою переводчицу!» А он: «Не могу, это ж моя жена…» Я остолбенела от неожиданности. Когда остались вдвоем, говорю ему: «Не смейте шутить, Анатолий Кузьмич…» — «Я с серьезными намерениями…» — «Кто вам позволит, я же — «остарбайт», репатриированная». К чести его, он был решитель­ным, как в бою. Заявил мне, бросив кубанку на стол: «Я люблю тебя, Тоня. Будь моей женой». Вместе и по сей день…»

«Свадьбу мы справили в День Победы, в мае сорок пятого. Узкий круг друзей, цветущий луг. Под звуки трофейного патефона танцевали вальс и танго, долго пе­ли. Брак зарегистрировали в Пироговке, после демобили­зации.