Нацистские бюрократы


Моя неугомонная помощница Герлинда привела в ар­хивную комнату свою мать. Белоголовая черноглазая старушка протянула мне старую трудовую книжку рейха. Там указано, что Ильза Кренер работала в ВАСАГе с тридцать восьмого по сорок третий год. В ее цехе работали и русские. Здесь даже разговаривать громко запрещалось. Но русские девушки потихоньку пели. Она любила их слушать. Даже сейчас помнит мелодии песен «Сулико», «Катюша», про Волгу-матушку реку и Стеньку Разина. Фрау Кренер искренне говорит: «Я сочувствовала русским. Меня они не боялись, говорили при мне обо всем. Даже — «Гитлер капут!». Но, к сожалению, боль­шинство немцев было отравлено геббельсовской про­пагандой».

Встречи, поиски, воспоминания. Все это стало смыслом моего рабочего дня. К вечеру я переполняюсь информа­цией о прошлом. Кое-что записываю. Наша многотиражка открыла рубрику: «Советские каторжане в ВАСАГе». Готовлю в редакцию материалы. Поискать бы документы и в городском архиве.

Даже казенная бумага хранит порой страсти, харак­теры людей, привлекающие сейчас внимание. Целое дело завело гестапо на немецкого рабочего Георгия Прелке. А в чем его вина? Он возмутился однажды несправедливостью мастера и обозвал его обдиралой, эксплуататором рабочих. Потребовал пересмотреть рабочую неделю, увеличить зарплату. И когда мастер зарычал на него, Прелке не выдержал и замахнулся палкой. Начальник вызвал охрану завода, мятежника арестовали. Этот случай, как гром среди ясного неба, потряс нацистских бюрократов. Еще долго они орали на своих сборищах, что Прелке совершил свой проступок на глазах восточных рабочих. Своим бунтарством он будто бы подорвал авторитет немца, человека высшей расы. Об этом докладывал директор Якобсон в высшие инстанции.

А этот документ состряпал чиновник городской по­лиции:

«В понедельник, 10-го января 1944 года, в двадцать два часа пятьдесят минут я встретил рабочего Эдмун­да Б. вместе с восточной рабочей Ольгой Станко, № 5709, на поле между лагерем и рвом для противо­воздушной обороны. Прилагаю его объяснение, данное мне по этому вопросу. «Я, Эдмунд Б., после смены ехал на велосипеде домой по проселочной дороге. И обогнал восточную рабочую Ольгу Станко, она работает в нашем цехе. Я слез с велосипеда и спросил, почему она не на смене. Она объяснила: идет в деревню, чтоб раздобыть пару картошек. Я знал Ольгу как аккуратную работницу, мне стало жаль ее. Разговорились. Я проводил ее до лагеря и, надо сознаться, подарил восточной работнице Станко два бутерброда и пакетик виноградного сахара весом примерно двести пятьдесят граммов. Тут нас и задержал чиновник полиции, установив наши анкетные данные. Я категорически подчеркиваю, что пищевые продукты подарил ей по своему добродушию. Сознаюсь, что я и раньше давал ей бутерброды из своего завтрака. Я ничего не вижу несправедливого в моем поведении…».