Мечты советских детей


Мечтала стать преподавателем русского языка и ли­тературы. Нравилась и медицина, а в душе всегда жила актриса (драматическая), но по складу характера на сцену бы не вышла. Любила литературу, языки, историю. Из книг — фантастику и классику.

Очень люблю поэзию, над стихами Пушкина плакала, поражала красота слова и сила мысли. Волновали судьбы людей, живших и живущих на земле, а не вымышленных героев.

Возмущал образ Анны Карениной — положительный. Я ее не люблю, и Толстой своим эпиграфом к роману все сказал: «Все дурное, что совершает человек, имеет свои последствия». Она никому счастья не принесла, а Каренина мне жаль.

До войны пели «Чилиту», «Андрюшу», песни из кино­фильмов, народные. Все любили Утесова, Соловьева-Седого. Я, увы, не певучая, голоса родителей не уна­следовала.

Свободного времени всегда было мало. Любила очень театр, но редко попадала в него. После «Отелло» ночь проплакала. Не пропускала фильмы с участием Любови Орловой.

Вязала кружева, вышивала, в раннем детстве часто ходила в лес, обожаю природу. Мечтала увидеть море.

Окончив школу, отослала документы в Киевский уни­верситет на факультет русского языка и литературы. Сообщили, что могут принять только на дефектологиче­ский. Не захотела. Отослала в Черновцы, пришел вызов, но пропуск в пограничную зону не выдали из-за отца.

Поступила на работу в детский сад воспитательницей. Нравилось, детей полюбила. Там и питалась.

Собирались выехать на дачу. Перебирали картошку в погребе. Весть — война. Не поверили. Никто и не думал, что враг зайдет так далеко. Вскоре поняли — это се­рьезно.

Наша семья с хозяйкой квартиры эвакуировалась в се­ло Собич, где жил Вася. Рядом Десна. Бои были сильные, прятались мы в убежище. Немцы нас выгнали оттуда. Я впервые увидела рыжего немца, он пошутил: «Ты красивая, беру тебя с собой в Германию». Вася рванулся ударить его. Я ужаснулась, но все обошлось. Чужая речь, враг рядом, мы беспомощны, беззащитны. Вид у нас измученный, грязные. Попили воды, быстро ушли.

Мы возвратились в Шостку. Мама сразу пошла по лю­дям. Шила из тряпья бурки, рукавицы, стала повитухой — принимала роды. До войны она работала няней в роддо­ме. Жили трудно. Я, сестра и Дуся ходили в лес за дрова­ми, ломали ветки зеленые, носили связками. Они плохо горели.

Сестра с трудом устроилась на торфоразработки, а мне почему-то сказали зарегистрироваться на бирже тру­да. Работу «предоставили» — угнали в Германию.