Коммунисты и партизаны


Они — коммунисты, партизаны?» Было много вопро­сов, потом показали журнал, там был снимок хаты под соломой, возле которой стояла женщина. Намекали, что плохо мы жили, плохие у нас дома. Я сказала: «В своей стране мы были людьми, а в вашей красивой Германии стали рабами, каторжниками. После войны и у нас тоже будут красивые дороги, красивые дома»… Думала, что мне конец за такую откровенность. А они удивились, что русские могут так смело разговаривать. Я уточнила: «Вы просто мало знаете русских». И меня отпустили в лагерь. Самой не верилось, что все обошлось. Все же меня перевели из вредного цеха в другой. Здесь тоже стояли прессы. Взрывы чаще случались на прессах. Можно сказать, мы сами их делали. Причины такие: неточный вес, неправильное прессование. Конечно, после каждого взрыва велось следствие. Но попробуй докажи, если все взорвалось.

По просьбе знакомых немцев нас в свободное время отпускали им помочь по дому, убрать, что-то заготовить, покопаться в огороде. Смысл был в том, что они за это помогут едой, обувью, поношенной одеждой. В городе был магазинчик по Виттенбергштрассе, туда я ходила, если была особая нужда в хлебе, вернее, когда надо было кого-то подкормить, если кто-то удрал и попал к нам в лагерь. Фамилии хозяина я не помню, помню только, что дочь его звали Ани-Лиза. А познакомились мы так. У нас в лагере был старик-полицай с большими, закрученными, как у кайзера, усами. Он был, как видно, порядочный человек. Во время его дежурства можно было подлезть под проволоку, улизнуть в город без зна­ка «OST». Однажды я так и сделала. Захожу в магазин. У меня были косы, не было мыла их вымыть. В магазине я спросила: «Можно мыла купить?» — «Вы «OST?» — «Да». —«Надо карточку»,— ответил хозяин магазина. Одна покупательница спросила: «Зачем вам мыло?» — «Голову мыть. Длинные волосы не промываются мылом».