Какой был первый день войны


В школе мечтала стать летчицей. Но в десятом классе тяжело заболела. И появилось новое желание препо­давать русский язык, попробовать себя и в поэзии. Война перепутала все.

Первый день войны начался обычно. Я собиралась ехать в Шостку фотографироваться для документов в институт. Вдруг прибегает моя подружка Соня Клинова, взволнованно говорит: «Включи радио». Включила. Ужас — война. Что делать? Сначала поплакали вдвоем, потом решили: не стоит паниковать. Обязательно врага прогонят! Если надо будет, и мы уйдем на фронт.

И я поехала в Шостку фотографироваться, готовить документы в институт.

Шли дни, фашисты наступали. Мы ночами дежурили, проверяли документы у незнакомых, задерживали подо­зрительных лиц. Фронт приближался. В нашем лесу по­явилось много красноармейцев. Стали призывать в армию старших. Ушел и наш отец, а на второй день приехал с заданием делать дзоты на нашем заводе. Было у него еще и другое задание, о котором я догадалась позже. А часов в десять начался бой. Немцы рвались со стороны Новгород-Северска. Появились раненые бойцы, некото­рым мы оказывали первую помощь. Бой был жестокий, бойцы дрались не щадя жизни, на поле погиб комсо­мольский батальон, не смог выстоять. К вечеру Пироговку занял враг. Половина домов сгорела. Оккупанты тащили у сельчан все, что могли. Кто курицу, кто «яйки», кто поросенка. Старостой села стал Покрова Афанасий. У него три сына на фронте, а он вон какой нахал. У них с моим отцом были старые счеты. Он считал отца своим врагом. Появились слухи об угоне людей в Германию. Пошли доносы на нашу семью. У нашего дома дежурили поли­цаи. И после двух арестов меня угнали в Германию.

В Пироговке меня не выпустили из вагона попрощать­ся со своими родными. Тут, на станции, моя бабушка от­ругала старосту: «Чтоб тебя черви съели, как ты съел нашего ребенка». А он в ответ: «Доедят ее в Германии». До Новгород-Северска шли пешком. Начался мучитель­ный путь на чужбину.

Все пироговские, девятнадцать человек, попали в Кос­виг на военный завод.

Из руководства завода помню хозяина герра Бохмана, главного инженера, которого мы называли Приви­дением, мастера Дауэрта, форарбайтера (старшего рабо­чего) Вальтера. Этот последний интересовался жизнью в Советском Союзе. Потом узнала, что он из себя представ­ляет. В общении с немцами мне очень помогло знание немецкого языка.