Гигантская «Свема»


И в справочник заглядывать не надо. Вот они, роскош­ные, чудом сохранившиеся боры. Десну здесь обогащают маленькие, но энергичные притоки: Шостка, Ивотка, Осота, Эсмань, Свирж, Бычиха. Ясно, откуда пошло назва­ние. Из этих мест родом трижды Герой Кожедуб. Еще задолго до него подарила миру эта земля первого рек­тора Киевского университета, известного путешествен­ника и писателя, собирателя народных песен М. А. Макси­мовича. В Шостке прошло детство Н. В. Гербеля, поэта и переводчика на русский Байрона, Шиллера, Гете, Шевчен­ко. Он подарил немцам стихи Пушкина, запрещенные царской цензурой, издав их в Берлине. Под его же редак­цией вышли за рубежом «крамольные» произведения декабриста Рылеева.

Как начинался город? Он сравнительно молод. Два столетия назад на болотистых берегах реки обнаружили залежи селитры. Отвели власти «квадратную версту» для посада. Поселились солдаты, прибыли мастеровые из разных губерний. Разрастался посад, а в нем — завод. Ну а сейчас тут гигантская «Свема», на пленке которой от­сняты первые наши художественные кинофильмы. Родом из Шостки профессиональный революционер Алексеев, участник третьего съезда РСДРП. О нем тепло и проник­новенно отзывался Владимир Ильич.

Размечтавшись о славном городе химиков, не замети­ли, как свернули с центральной магистрали на финишную прямую. Последние сорок километров давались «Жигу­ленку» с трудом: он жалобно скрипел на жерновах вы­боин. Стрелка спидометра неудержимо поползла вниз. Но ничто не портило нам настроения.

Надо было еще решить: с кем начинать разговор? В на­шем деле от зачина зависело многое.

Вечерело. Солнце уходило за деревья. Фары выхвати­ли скромную табличку с надписью «Шостка».

У дежурного администратора мы спросили, где улица Карла Маркса, далеко ли она от гостиницы. В ответ женщина неожиданно улыбнулась: «У вас там родствен­ники? Может, и номера не надо?» Объяснили ей, что к че­му. И она всплеснула руками: «Седова? Ольга Никитична? Так это же наша уборщица! Подумать только, а мы ничего и не знали…».

Утром в дверь комнаты раздался несмелый стук. На пороге появилась женщина в модном узорчатом платье с прозрачным монистом на шее. С мочек ушей свисали такие же сережки. Губы были слегка подкрашены, при­ческа простенькая. Праздничность внешнего облика лишь на миг отвлекла наше внимание от заметных морщин на лице и шее, от выражения усталости и настороженности в глазах.

«Здравствуйте, я уборщица,— тихо сказала она и обли­зала пересохшие губы.— Седова, Ольга Никитична. Те­перь Киселева».

Она уселась в кресло, придерживая спину обеими ру­ками, и улыбнулась застенчиво: «Радикулит. Интересова­лись мной? Передали еще с вечера. Всю ночь не спала. Кто это и с какой целью нами интересуется?»