День Победы!


В День Победы я побежала к своим друзьям Герману и Марте Лепс. Увы, дома их не оказалось. В дверную ручку квартиры я вложила букетик весенних цветов. В знак мо­его родства с немецкими коммунистами.

Я покидала Косвиг уже работницей советского военно­го госпиталя. Последние раненые этой страшной войны… Их было так много. Помню, в Дрездене наши врачи оказывали помощь русским, немецким, польским гражда­нам. Срочно нужна была кровь. Я оказалась рядом с приемным пунктом. Мне объяснили: «Немец подорвался на мине. Без переливания — пропадет».— «Берите,— решительно сказала я.— Передайте ему: от русской ме­дицинской сестры».

К осени я вернулась в родной город на Волге. Все в руинах. С трудом разыскала дом, где жила моя сестра. Спрашиваю у одинокой женщины: «Может, знаете, где-то здесь до войны жили Хамовы?» Женщина приблизила ко мне землистого цвета лицо, воскликнула: «Шура!.. Ты ли это?.. Жива?.. Мы уж тебя похоронили…»

Началась новая жизнь в полуразрушенном доме. Че­рез несколько дней почтальон принес в нашу лачугу письмо из Германии. Я поначалу оторопела. Потом рас­смеялась. Это было мое письмо. Год назад я его отпра­вляла из Косвига. Сколько же рук держало его!

Что меня ждало дома? Конечно, работа. До десятого пота. Надо было город возрождать. И это мы делали с настроением. Взяли меня помощником машиниста на за­вод «Красный Октябрь». Трудилась электромонтером. Честно заработала пенсию. Время шло. Косвиг стал забы­ваться. Но вот открываю «Волгоградскую правду». Не верю своим глазам, моя фотография! Молодая, с пыш­ной прической. В туфельках — подарок Лепсов. Да это же косвигская фотография. Читаю: «Где ты, Шура?» Отло­жила газету, глаза затуманились. Несколько дней читала маленькую заметку. Выучила ее почти наизусть. Меня разыскивали пионеры из Косвига. Они это делали вместе с Мартой и Германом. Я отозвалась, дала телеграмму в Косвиг.

Восьмого мая 1974 года, в Берлине, на перроне Восточного вокзала меня встречали с цветами Марта и Герман Лепс…