Цирковое представление в Германии


Однажды нас повели на цирковое представление. Все ушли вперед, а я с Мартой Волковой отстала. Смот­рим, старый дед около кучи угля, просит помочь, обе­щает дать поесть. Решили мы отложить цирк. В цирке не кормят, а здесь подъедим. Перетаскали, убрали все за то, чтобы подкрепиться. Вот так, кто как мог, подраба­тывали после работы.

Барак наш в одну дощечку и без потолка. С вечера протопишь, а к утру ужасно холодно.

Вести с фронта нам особенно никто не сообщал. Я определяла так: если немцы сникли, значит, их гонят, если веселые, то у нас дела не так хороши. Взрывы были на заводе. Люди страдали. Оборудование выходило из строя. Пока его ремонтируют — сидим, гуляем. Хоро­шая штука — взрыв!

После работы многие девушки ходили на приработок к немцам. За кусок хлеба и тарелку супа, иногда какие-то туфли дадут, платье. Я как-то шла по городу, стоит девушка, по-русски меня окликает. Я остановилась, она гречанка, работает у хозяина «Отель», около вокзала в Косвиге. Их было три гречанки. Нина, ее сестра Лида и Дора. Красивые девушки. Нина пригласила к себе, познакомила с поваром-немкой, которая мне сказала: «Приходи к нам вечером. Можешь взять еще четверых. Только тайком. Покормим». Меня взяли в «Отель» после работы картошку чистить, посуду мыть, номера убирать, ремонтировать постельное белье. С Ниной я дружила почти до конца войны.

Еще с одной немкой был у меня контакт. На заводе вместе работали. Худющая была, страшная. С ней закру­чивали ящики с какими-то детальками. Ящики носить немка не хочет, кричу ей: «Устрица, тащи ящик». Не знала она, что означает «устрица». Пошла к переводчику, спросила. Он пояснил, что устрица — почти что жаба. Вернулась она и ударила меня по лицу. Я не сдержалась — тяпнула ее. Подскочил мастер и нас разнял. Старый мастер взялся что-то землячке доказывать. По­слушалась старика и, видно, раздумала заявлять в поли­цию. Три дня работали молча, потом помирились. Она даже меня потом пригласила к себе, но, конечно, не в гости, а чтобы убрать комнаты, огородик вскопать.

Порой ходили в кино. Это было рискованно, попадешь на полицая — ночь в подвале простоишь, там вода. Мы с Ритой чернявенькие, принимали нас за француженок. Подстраивались, чтоб хоть в кино сходить. А если дома, в лагере, да рано спать ляжешь, то среди ночи проснешь­ся, есть охота, хоть караул кричи.