Архив Гильда Френкеля


Забежала в архив Гильда Френкель, бывшая санитарка лагеря. Взволнованная, зардевшаяся, достала платочек, протерла очки. Шелкнув сумочкой, положила на стол фотографии военного времени. Тридцать лет эта неуто­мимая женщина проработала в исполкоме. Сестра ее умерла, Гильда заботится о ее детях. Всю жизнь куда-то спешит. Вот и сейчас уверяет: «Забежала на минутку. Пенсионерам всегда некогда…» А я прошу Гильду не спешить. Мы просидели с ней до вечера. Многое рас­сказала она.

«Мы собирались ехать на велосипедах в театр, вклю­чили радио. Не могу выразить чувств. Передали: «Нача­лась война с Россией». Было такое ощущение: это сумасшедствие, конец. Это плохо для народа. Мы стояли у переезда. Двигался на восток эшелон с солдатами. Они были невеселые, не махали нам, как обычно. Может, и они что-то предчувствовали. Вскоре меня призвали на работу в лагерь восточных рабочих. У нас, медиков, была одна комната. Мы могли помочь только в легких случаях. Утром смотрели, чтобы все вышли на работу. Девушки жаловались: «Горло болит. Голова, сердце…» Мы понимали, притомились девушки, хочется открутиться от смены. И мы порой давали им эту поблажку. Правда, с большой осторожностью, так как следила за нами лагерная помощница фрау Т. из Лейпцига по прозвищу Баба Яга, грубая и наглая нацистка. Не имела к людям сочувствия. Рычала каждую минуту: «Пусть русские бабы делают грязную работу!» Всех парней с востока мы звали Иванами, а девушек Танями. Жили они ох как скверно! От блох и клопов шевелились стены. Спасаясь от них, в теплые дни лагерники спали на траве. Вместо одеял им выдали попоны, которыми накрывали лошадей. Одежда у них — кто в чем. Сплошная рвань. Пробовали что-то шить из этих одеял, да и то Баба Яга запретила. А какие они все красивые! И красивое все любили. Цветочек где-то найдут, тащат в комнату. Украинские девушки раздобудут белой бумаги, вырезают занавески на окна, салфетки на стол. Одна девушка получила из дому бандероль с черными сухарями, меня угощала. Умудрились посадить весной несколько березок перед бараком. Догадывалась: по родной земле тоскуют. Как жаль, что мы мало знали тогда об их родине. Нас учили одному: страна дикарей, необразованных медведей.

Многие немцы так и восприняли их, грязных, немытых, оборванных. Не учитывая, что этих детей везли сюда в товарняках для скотины. По нескольку недель в дороге! Я сама из семьи кузнеца, социал-демократа. У самих во дворе лишь коза да курица. Сердечно сочувствовала этим несчастным ребятам. Но, к сожалению, мало чем могла помочь. Баба Яга даже воды подогреть не давала. Одна металлическая миска с холодной водой. Вот и вся баня для девушек…».