Жизнь до Октябрьской революции


Но дощатому временному мостику (большой мост был взорван) перешел Днепр и через луг направился к центру города. Мысли встревоженные: думал ли кто из нас, совет­ских граждан, что придется отвечать под угрозой дула винтовки, какой ты национальности?

Поднимаюсь на вал. Иду но Первомайской улице. Многие дома совсем разрушены, от других остались пустые коробки с зияющими проемами окон. Вот и драмтеатр. Вдруг на углу Первомайской и Комсомольской, в здании, где до войны находился аэроклуб, в котором занимались и мои ученики, через открытую настежь дверь увидел знакомую учительницу, сидевшую за небольшим столиком и важно раскуривавшую папиросу.

— Что вы здесь делаете? — с недоумением спросил ее.

— А вы разве не знаете, что это приемная господина городского головы,— самодовольно улыбаясь, ответила она.

— Представьте, не знал.

Про себя подумал: «Вот и вторая «приятная» встреча».

Хотя неожиданная встреча с «коллегой» и не обрадо­вала меня, но я прежде всего начал искать надежных товарищей среди учителей. Встречаясь, мы сначала бесе­довали осторожно, взаимно, так сказать, «прощупывая» друг друга. Я старался узнать настроение человека, его оценку сложившейся обстановки. Замечал не только что, но и с какой интонацией он говорил и даже с каким выра­жением глаз смотрел на тебя. Тут уж знание людей, вроде инстинкт какой-то подсказывали: заслуживал ли этот человек доверия, можно ли на него положиться.

Много хорошего я знал о семье Ивана Андреевича Крисевича. С восьми лет он — ученик у кустаря-кожевника. Всю жизнь до Октябрьской революции проработал по этой специальности у хозяев: Леккерта, Великовского, Фреймана. Когда же при Советской власти в Могилеве построили кожзавод имени Сталина, перешел работать туда. Специалист классный. Иван Андреевич пользовался большим уважением среди рабочих. Жена его Елена Даниловна была активистка, депутат горсовета. Они вы­растили троих прекрасных детей.